Он из джаза — Воскресенская газета Куйбышевец

В конце апреля во Дворце Культуры «Химик» имени Докторова произошло грандиозное событие – музыкальный спектакль, который не оставил равнодушным никого из присутствовавших в зале. Стержнем этого представления стал ансамбль джазовой музыки «Маэстро Джаз» под руководством блистательного дирижера, народного артиста России, Алексея Алексеевича Кузнецова. То, как он держался, артистично и естественно, вызвало у меня в памяти кадры из прогремевшего в своё время фильма «Мы из джаза». И, как выяснилось, не зря.

 — Алексей Алексеевич, посмотрев фильм Светланы Белоус «Семь нот его жизни», я узнала, что Вы немало потрудились для кинематографа. А фильм «Мы из джаза» не Вы озвучивали?

 — Нет, но точно имею к нему некоторое отношение. Когда я работал в оркестре кинематографии, ко мне обратились постановщики этого фильма с просьбой научить исполнителя одной из главных ролей, артиста Александра Панкратова-Черного, имитировать игру на банджо. В кино так часто бывает: герой берет в руки, например, гитару, а дальше камера снимает другой план. Киноартисты, как правило, не владеют искусством игры на музыкальных инструментах, поэтому озвучивают их профессионалы.

— Я прекрасно помню сцену из фильма с уличными музыкантами в Одессе, когда-то специально ее записывала на видео. Но там Панкратов-Черный все время полностью на экране, хотя он говорил в одной из телепередач, что музыкальным слухом не обладает.

 — Не знаю, слух я у него не проверял, но учил серьезно играть на инструменте. В результате бренчал он по-настоящему. Теперь на концертах и творческих вечерах Александр всегда упоминает меня, как своего учителя. При встречах в шутку благодарю его за такую «рекламу». Для кино же я действительно много работал, озвучивал «Семнадцать мгновений весны», «Мимино», «Жестокий романс» и многие другие замечательные советские фильмы. Например, в «Романсе» мы с Мишей Кочетковым, замечательным гитаристом, аккомпанируем песне, которую исполняет Никита Михалков – «А цыган идёт…». Цыгане, конечно, добавляют своего неповторимого колорита.

— Потрясающе, мне как раз очень нравится музыка в этих фильмах! Вообще-то я хотела спросить о том, что связывает Вас с Воскресенском, но не смогла сдержать любопытство, и отвлеклась немного в сторону.

 — О, это долгая история, она длится уже десять лет, и говорить о ней надо не торопясь. По ветке Казанской железной дороги я давно продолжил естественную географическую прямую до Рязани, где у меня много единомышленников. А мой друг – аккордеонист Владимир Николаевич Данилин — несколько лет назад предложил съездить в Воскресенск, поиграть джем. Это когда собираются музыканты и начинают импровизировать, получая от такой совместной игры большое удовольствие. Публике эти джемы очень нравятся…. Ну вот, зовёт меня Данилин в Воскресенск, и на вопрос, что там такого особенного, слышу ответ: «Там Спартак, он играет на трубе!». Так я впервые услышал о Спартаке Николаевиче Чубареве, руководителе Воскресенского ансамбля «Маэстро Джаз». Он оказался не только замечательным трубачом, но и сумел собрать коллектив, пусть небольшой, зато истинных любителей и приверженцев джаза.

— Вот так легко – встретились, и начали играть? А не бывает, что называется, «ляпов», или просто «кто в лес, кто по дрова»?

 — Чувствуется, что Вы не очень близко знакомы с джазом. Конечно, чтобы сыграть хороший джем, нужен опыт, но и собираются на такие мероприятия, как правило, не дилетанты, а вполне зрелые музыканты. Договариваемся, какую пьесу берем за основу, кто какую тему ведет, и поехали! Особенная прелесть таких концертов в том, что здесь может участвовать неограниченное число музыкантов. Бывает даже так, что человек торопится куда-нибудь, отыграл свое, и бегом на электричку, ему на смену приходит другой. Всё происходит очень органично, ведь джаз – это само движение. А «ляпы» обычно проходят незамеченными, поскольку все работают на общий результат, если же что-то непредвиденное и произойдет – ничего страшного, на то и джем.

— Пожалуй, да. Слушая подобную музыку, я обычно начинаю пританцовывать внутренне, а иногда – и внешне. Кажется, все дается музыкантам так легко, но я знаю, что этот апрельский концерт готовился около года.

 — Идея подготовить этот уникальный проект принадлежит режиссеру Дворца культуры Светлане Белоус. Мы решили создать не просто концерт, а музыкальный спектакль, подобный представлениям «Теа-джаза» Леонида Утесова, которые пользовались огромным успехом в тридцатых годах прошлого столетия. За основу взяли «Джаз-фантазию на темы моих песен» Исаака Дунаевского. Рукопись этого давно забытого произведения с большим трудом удалось найти в Российском Государственном архиве литературы и искусства. Но это было только начало пути. Выяснилось, что сыграть произведение по авторской партитуре для нас не представляется возможным – нет такого состава музыкантов.

— Как же Вы вышли из положения?

 — Потребовалась аранжировка материала для малого состава оркестра, и я обратился за помощью к моему коллеге – тромбонисту, солисту оркестра Олега Лундстрема, Максиму Пиганову. Но и малый состав надо было собрать! А где? Вы удивитесь, — помогла Казанская железная дорога! На платформе Малаховка (я живу неподалеку) увидел саксофониста и трубача. «Нашего брата» легко узнать по багажу – футлярам с инструментами. Разговорились, познакомились, оказалось, — опытные музыканты, один из них, кстати, давно уже работает в аккомпанементе у Александра Маршала. Они с удовольствием согласились с нами поиграть. Когда я наудачу спросил, нет ли случайно на примете тромбона, то нашлась очаровательная Анна, которая еще и на тромбоне играет, а в Ильинке обнаружился так необходимый нам трубач! Скрипачи, баянист, пианисты – также новые приобретения в нашем ансамбле – представители воскресенской музыкальной братии. Непростой пазл – малый эстрадно-симфонический оркестр – все-таки сложился. Ну а в качестве дирижера пришлось дебютировать мне самому.

— Так Вы впервые дирижировали оркестром?

 — Можно и так сказать. Вообще, дирижирование – это очень специфичная деятельность. Когда я учился на отделении народных инструментов музыкального училища имени Октябрьской революции (оно находится в Москве, на Ордынке, дом двадцать семь), по классу домры, у нас была эта дисциплина. На выпускном экзамене я дирижировал оркестром народных инструментов. Пьеска попалась простенькая, «на раз-два», говоря музыкальным языком, ритм несложный, пятёрку поставили, даже с двумя плюсами, и в дипломе написали вторую специальность – «дирижер оркестра». Но это — всего лишь запись, в дальнейшем практики не было. А дирижерское чувство во мне присутствует от природы, к тому же по окончании училища я сразу стал работать гитаристом в Эстрадно-симфоническом оркестре Центрального телевидения и Всесоюзного радио под управлением Юрия Васильевича Силантьева, и в Государственном симфоническом оркестре кинематографии под управлением Эмина Левоновича Хачатуряна. Их мастерство – замечательная школа.

— Я вообще не понимаю, как дирижер управляет оркестром. Вроде, все как-то само собой происходит, как в фильме «Весёлые ребята».

 — Сцена из фильма «Весёлые ребята», где Утёсов бегает по лестнице, а оркестр выполняет его якобы команды – не более, чем комическая фантазия. Дирижировать большим оркестром — это очень сложное искусство. Перед дирижером находится партитура, в которой указано кому и что надо играть. Задача дирижера — определять общую суть произведения, показывая оркестру и каждому музыканту его роль в исполнении музыки. Кстати, в Воскресенске я на репетициях действительно стал сразу дирижировать оркестром, который тогда был ещё не очень «сыгран». Мне понравилось отношение местных музыкантов к джазу, их желание расти. Поскольку я очень много езжу с выступлениями, понятно, что мне есть, чем с ними поделиться, и за время нашего общения они заметно «поднялись».

— В таком случае, тем более восхищает Ваш дирижерский дебют. Но причем здесь все-таки домра, Вы же гитарист?

 — Это один из курьезов советских времен. Дело в том, что я практически от рождения был обречен стать музыкантом. Мой отец Алексей Алексеевич Кузнецов играл на гитаре в Эстрадно-симфоническом оркестре Центрального телевидения и Всесоюзного радио под управлением Юрия Васильевича Силантьева, а также в небольших эстрадных ансамблях. Потому-то и я с детства увлекся гитарой. Впервые джазовые ритмы услышал в радиопередачах и уже не мыслил себя без джазовой гитары. Но такого отделения в музыкальных заведениях не было, пришлось учиться там, куда приняли – по классу домры.

Моему отцу Юрий Васильевич Силантьев, в оркестре которого он играл, сказал  всерьёз, что никуда его не отпустит, пока не приведёт «своего» вместо себя. И я действительно занял место отца в этом оркестре. Кстати, мой отец – тоже Алексей Алексеевич, и родились мы с ним в один и тот же день – шестого сентября. Так что имя, отчество, фамилия, профессия и даже день рождения у нас полностью идентичны.

— Когда же ощутили себя истинным музыкантом?

 — Всегда ощущал, но джазовая направленность определилась, когда я принял участие во втором Московском фестивале молодежных джазовых ансамблей в тысяча девятьсот шестьдесят пятом году в квартете под управлением Владимира Кулля. Затем участвовал в следующих фестивалях.

— Играли по большей части в коллективе или солировали?

 — По-разному: и солировал, и аккомпанировал, и в разных музыкальных составах играл. В оркестре Юрия Васильевича Силантьева я имел счастье аккомпанировать таким выдающимся певцам, как Иосиф Давыдович Кобзон, Лев Валерьянович Лещенко, в начале их сценической карьеры. Мы вместе с отцом аккомпанировали даже легенде советской эстрады, Клавдии Ивановне Шульженко. Недавно вновь встретился с Иосифом Давыдовичем Кобзоном на концерте в Кремле, напомнил о том, как мы с ним сотрудничали: он – молодой солист, я – начинающий музыкант. Оказалось, он все прекрасно помнит, похвалил мой аккомпанемент, а это дорогого стоит…

Кстати, я часто аккомпанировал Валечке Толкуновой, и она, вручая мне цветы на юбилее, обратилась к публике со словами: «Хочу подчеркнуть непременно, что Алексей особенно отличается тем, что у него очень хороший музыкальный вкус». Я любил работать с Валей, и мне дорога такая ее оценка нашего сотрудничества.

— Где же проходил юбилей, о котором Вы упомянули?

— Мой сравнительно недавно прошедший юбилей отмечали в Театральном зале Московского международного Дома музыки. Это самый, на мой взгляд, уютный зал. Я вообще люблю проводить свой день рождения на сцене, любой, главное – в кругу друзей-музыкантов.

— А какие гастроли наиболее памятны?

— Помню, в 80-е годы в рамках программы «Товарищ кино», в составе большой группы знаменитых артистов, проехали почти всю страну, выступали на больших площадках, в том числе и на стадионах. Ведь и сейчас такие выдающиеся деятели советского кино, как Марина Алексеевна Ладынина, Лидия Николаевна Смирнова, Николай Афанасьевич Крючков, пользуются заслуженной популярностью. Большинство киноартистов хотели петь под гитару, а я, конечно, аккомпанировал. После выступлений собирались у кого-нибудь в номере, и с удовольствием слушали мои джазовые импровизации на гитаре, напевали.

— И это не требует предварительной репетиции? Ведь манера исполнения у всех разная, а петь любят не только профессионалы.

 — В том-то и дело, что аккомпаниатор должен подстроиться под исполнителя, сделать сам процесс пения максимально приятным для солиста и, конечно, для слушателей. Я нашел, по-моему, показательный образ, наглядно демонстрирующий роль каждого из участников номера. Аккомпаниатор – это как бы «блюдце» для певца, который становится «чашкой». Аккомпанемент поддерживает исполнителя, помогает ему, оттеняет манеру пения, и, одновременно, не дает сфальшивить, скрывая возможные неточности, не давая им «расплескаться». Я «ловлю» исполнителя на ошибке и «держу» его в нужном русле. Особенно это ценно для артистов кино, которые поют в свободной манере, иногда декламируя.

Когда работал в Государственном симфоническом оркестре кинематографии, часто приходилось солировать в музыкальных темах, ставших своего рода «визитками» фильмов. Практически всем у нас в стране известна мелодия «Не думай о секундах свысока» из «Семнадцати мгновений весны» — это звучит моя гитара. Кстати, с артистом Вячеславом Тихоновым я был знаком еще до съемок этого знаменитого фильма. Так получилось, что мы были соседями по даче. Наши дочери дружили, вместе что-то «творили», какие-то спектакли, на которые приходили зрители. Дети-то нас и познакомили.

— Мы, можно сказать, выросли на фильме о Штирлице! Так и слышу Вашу тему, когда идут титры.

 — Совсем недавно на юбилейном концерте, посвященном девяностолетию Вячеслава Тихонова в Кремлевском Дворце Съездов, я снова играл эту тему, но уже по-другому – разработал джазовый вариант для гитарного дуэта. Мы исполняем его с Максимом Шибиным – моим учеником, кстати, неоднократным лауреатом Всероссийского конкурса «Многоликая гитара», и ещё – с музыкантом из Петербурга Эльдаром Казахановым, которого я специально пригласил для участия в этом концерте. Традиционное исполнение продолжается уже импровизацией, ведь нет смысла просто повторяться…

И в Павловском Посаде, где родился Вячеслав Тихонов, уже два раза проходили посвящённые ему фестивали, там прозвучал, например, прекрасный вальс из фильма «Мой младший брат», в исполнении аккордеона, двух гитар и контрабаса, и я не мог не исполнить, конечно, тему «Семнадцати мгновений»

Я хорошо знал композитора Микаэла Таривердиева, а недавно, в Джаз-клубе Алексея Козлова, познакомился и с его вдовой Верой Гориславовной. Ей очень понравилась моя джазовая аранжировка этой знаменитой мелодии и она подарила мне диск с музыкальными композициями Таривердиева, которые я с огромным удовольствием использую в своих выступлениях.

И вообще, я очень люблю импровизировать, искать новые варианты изложения музыкальной мысли. К чему и призываю молодых музыкантов, своих учеников и последователей – искать, изобретать, экспериментировать. У меня к преподавательской деятельности сложилось вполне определённое отношение – считаю, что учить кого-то можно лишь тому, что сам познал на практике, не в обиду будет сказано профессиональным преподавателям.

Сейчас сильно изменились музыкальные вкусы, но для профессионального роста молодым музыкантам надо обязательно знать достижения прошлого, брать из них лучшее, и адаптировать к современности. В этом смысле у меня огромный практический опыт и я с большим удовольствием делюсь с теми, кто полон желания, энтузиазма, стремления охватить все стили и направления джаза. А таких ребят очень много в России — в этом убедился на своих мастер-классах в разных городах.

Я вообще, когда хочу сказать, что надо что-нибудь улучшить, говорю: «Это надо «отджазировать»».

— Не устаете от постоянных поездок?

 — Пожалуй, наоборот, я в них «подзаряжаюсь». Новые люди, впечатления, идеи. Я всегда много гастролировал и в России, и за рубежом. Продолжаю активно сотрудничать с музыкантами из разных российских городов. По нескольку раз в год бываю в Санкт-Петербурге, Курске, Ярославле, Сочи, Рязани, Липецке, Брянске, Воронеже, Туле, Белгороде, Челябинске, Твери и других городах. В прошлом году даже Абхазская филармония пригласила участвовать в их первом джазовом фестивале.

— Интересно, как при такой серьезной работе Вам удается сохранять на сцене столь веселое и непринужденное выражение лица?

 — О выражении своего лица я как-то особенно не задумываюсь, просто очень люблю играть джаз и это «отпечатано на моем портрете».

Бывает, что некоторые прекрасные музыканты, исполняя что-то сложное, выглядят слишком напряжённо, а это в нашем виде искусства, весёлом по определению, совершенно неуместно. Иногда приходится напоминать артистам, что не в филармонии находимся.

— Тогда Вы от природы предназначены для этого жанра. Меня поразила Ваша детская фотография, на ней взгляд и улыбка точно такие же, как сейчас.

— Ну, с детства я, конечно, несколько изменился, естественно. Но на сцене, действительно, чувствую себя, как дома. В последнее время даже взял за правило активно общаться с публикой, это нравится залу, а мне – тем более. Такой «джаз-театр».

Но основное, что должно быть заложено в человеке моей профессии – это чувство ритма. Без него научиться хорошо играть совершенно невозможно. Наверно, поэтому я очень неравнодушен к ударным инструментам, в молодости даже приобрёл барабаны, целую установку, за которой провёл немало счастливых часов. Покупал в ГУМе дефицитные импортные джазовые пластинки, ставил дома на проигрыватель, и сопровождал своей обработкой ударными, находил нужное решение гитарных тем. Это длилось не менее двух лет, ни с чем не сравнимое ощущение!

— А случаются ситуации, когда Вы чувствуете себя некомфортно?

 — Да, когда в дороге нет гитары за правым плечом. Джаз, гитара – это, без преувеличения, моя жизнь. А теперь хочется еще расширить свою практику «молодого» дирижера.

— Алексей Алексеевич, я знаю, что всех тем и нюансов в нашей короткой беседе мы не могли затронуть. Мне очень приятно, что Вы уделяете столько времени нашему городу, и я хочу пожелать Вам еще много дорог, и обязательно, с гитарой за плечом!

 

Беседовала Елена Хмырова

Поделиться:

Комментарии закрыты.

Воскресенская газета Куйбышевец