Наследники воскресенских усадеб — Воскресенская газета Куйбышевец

Наследники воскресенских усадеб

Мы продолжаем публикацию очерка повествующего о судьбе князей Ливен —        последних владельцев воскресенских усадеб «Кривякино» и «Спасское», подготовленного заведующим сектором краеведения Воскресенской районной библиотеки Елены Юровой.

Как и многие дворянско-помещичьи роды, род Ливенов оказался извергнутым из России революцией и гражданской войной. Оказавшись на чужбине Ливены стали частью огромного Русского мира, который раскинулся от Канады до Болгарии.

ДЕТИ

Итак, в семье было трое детей – Андрей, Пётр и Мария.

Дочь, Мария Александровна (17.04.1889 – 9.03.1941), та самая «Машенька», чей знаменитый «дом Машеньки» в усадьбе Дубки сгорел в мае 2000 года.

Жители окрестных сел через много лет теплее других вспоминали Машу: “Говорят, что она была необыкновенно хороша. Крестьяне ее любили за красоту, за веселый нрав, за своеволие”. Вспоминали, что она любила по престольным праздникам обносить крестьян конфетами на подносе. В наших краях бытовала легенда, что Машенька Ливен, вопреки воле матери, убежала якобы с «конюхом» (на самом деле – с Конюсом).

Мы помним, что Юлий Конюс (1869-1942) действительно гостил в усадьбе Спасское и одно время был учителем музыки всех троих детей Ливен. Именно в Спасском вспыхнула любовь у юной княжны Маши Ливен, дочери Александры Петровны, к своему учителю музыки, гостившему сорокалетнему музыканту. Маша уподобилась Татьяне Лариной, но Юлий Эдуардович не объяснил ей, как Онегин, что “к беде неопытность ведет”. Известная писательница Инна Гофф, много лет прожившая в нашем городе, в повести «Знакомые деревья» описала эпизод, рассказанный ей старожилами: “До сих пор помнят подробности побега. Она (Маша) отправилась на верховую прогулку, взяв с собой старого слугу. Как они переехали реку и достигли Рязанской дороги. Здесь Машу ждала коляска. На глазах у оторопевшего слуги Маша пересела в нее, сказав слуге: «Отведи мою лошадь домой. Я не вернусь». Беглецов пытался догнать Машин брат Петрик, но безуспешно.

Несмотря на двадцатилетнюю разницу в возрасте, Юлий Конюс стал первым мужем Марии Ливен. Он был талантливый композитор и музыкант, закончил с золотой медалью Московскую консерваторию, где потом преподавал. Был концертмейстером первых скрипок в Большом театре, солистом Большого театра. Общался с Ойстрахом, дружил с Рахманиновым, Чайковским. Метнером, Глазуновым.

В письмах Петра Чайковского неоднократно упоминается имя Юлия Конюса, причём видно, что он очень ценит его не только профессиональные, но и человеческие качества. В одном из писем он шутливо называет Юлия «Жуликом» (Юлик- жулик).

Из писем Петра Ильича мы узнали, что он хотел купить усадьбу Кривякино, но не хватило средств. Возможно, Александра Петровна намеревалась продать Кривякино и поселиться с семьёй сына в «Спасском»? Закрадывается мысль: а если тогда Пётр Ильич Чайковский купил усадьбу Кривякино? Тогда бы наша Малая родина могла быть мировой музыкальной Меккой… Но, как известно, история не терпит сослагательного наклонения.

Вернёмся к нашей истории. Машенька в самом деле сбежала из родительского дома потому, что в те времена даже такой талантливый человек, как Юлий Конюс, не мог жениться на светлейшей княжне. Это был мезальянс. Как выяснилось позже, к тому же Юлий Конюс в то время был ещё и женат, и у него росли два сына.  (Стоит упомянуть, что Сергей Конюс позже женился на дочери Сергея Рахманинова Татьяне).

Со временем Александра Петровна простила дочь и построила вблизи усадьбы Спасское просторный деревянный дом, назвав усадьбу «Дубки», который местные жители называли «Дом Машеньки». Но пожить в нём никто не успел… В мирную жизнь вмешалась революция и Машенька, как и все Ливены, вынуждена была искать приют за границами России. Инна Гофф пишет: «После Великой Отечественной войны кто-то из воскресенцев встретил в Маньчжурии пожилую даму. Она жадно расспрашивала о Спасском, об имении в парке, о доме в «Дубках» и плакала… Это была Маша Ливен, бывшая красавица».

Мария и Александра Петровна Ливен в эмиграции. Франция.

По воспоминаниям племянника Александра Андреевича Ливен, до войны 1941 года Мария Александровна жила в Канаде, а затем во Франции. Брак с Юлием Конюсом, в котором родились две дочери – Александра и Татьяна, распался. Во втором браке фамилия Машеньки – Извольская. Её второй муж – сын бывшего министра иностранных дел царского правительства.

Во Франции Машенька держала магазин шляп, о чём она пишет своей дочери Татьяне: «Я торгую шляпами и очень устаю к вечеру. Вчера продали около 20-и». Разве такая судьба ждала светлейшую княжну на родине?  Мария Александровна Ливен – Конюс – Извольская нашла последний приют во Франции — кладбище Буа- Тардьё, в Кламаре.

Сын, Петр Александрович (1.04. 1887 Москва– 7.06.1943 Люцерна) – Петрик – младший сын.

О Петрике говорили, что он всегда был окружён деревенской молодежью, создал первую в округе футбольную команду. Он был книгочеем и полиглотом. В библиотеке ливенского дома-дворца было большое собрание книг на русском, французском, немецком и английском языках, и на каждой была надпись – «Петрик Ливен». Окончил юридический факультет Московского университета, 2 семестра учился в Лейпцигском университете. Состоял Гласным членом земского собрания (с решающим голосом) Бронницкого уезда Московской губернии, в начале Первой Мировой войны работал во Всероссийском Земском союзе. В начале 1915 года поступил в Министерство иностранных дел, осенью этого же года командирован Земским Союзом в комиссию по закупкам в Нью-Йорк. Летом 1916 года возвратился в Министерство иностранных дел. В начале января 1917 г. поступает добровольцем в запасной батальон Преображенского полка, в феврале – на ускоренные курсы Пажеского корпуса, но в конце мая 1917 года был «забракован» по здоровью —  дети- Ливены страдали чахоткой – туберкулёзом. Осенью 1917 года Пётр Александрович переехал в Стокгольм, где был причислен к Русской миссии. Осенью 1920 года переезжает в Брюссель, где состоит поверенным в делах Российской миссии. С осени 1921 года жил в Париже, впоследствии в Швейцарии. Путешествовал по Южной Америке. Был прекрасным знатоком балета. Написал книгу «Рождение русского балета» на английском языке и сам издал ее в Англии в 1936 году небольшим тиражом. Книга представляет собой сборник пленительных портретных зарисовок, отражающих неповторимую смесь характеров, которые составляли сердце Русского балета. Очарование книги во многом заключается в обилии приводимых Ливеном анекдотичных эпизодов из жизни таких знаменитых людей как Нижинский, Бенуа, Дягилев, каждый из которых вызывает восхищение даже спустя более 100 лет с момента парижского дебюта этой балетной компании. Спустя много лет вдова Николая Андреевича Ливена, Валентина Никитична, случайно нашла ее на одном из книжных прилавков в Новой Зеландии…Похоронен Петр Александрович Ливен в Швейцарии.

Наиболее подробно наш рассказ коснётся судьбы старшего из детей князей Ливен — Андрея Александровича и его детей. Именно благодаря «Ливеновским чтениям» произошла историческая встреча с потомками и родственниками Андрея Александровича Ливена, которая помогла нам узнать о судьбах наших соотечественников после эмиграции.

Андрей Александрович Ливен (29.10. 1884, Змиёв, Харьковская губерния – 19.06. 1949 Болгария) – старший сын, священник, поэт, философ. Родился в южном имении князей Ливен – Змиёве Харьковской губернии. В 16 лет потерял отца. Окончил Демидовский лицей в звании кандидата юридических наук.  Андрея Александровича все вспоминали как человека талантливого, одаренного необыкновенными душевными качествами. В 1898 году был избран почетным мировым судьей бронницкого уезда Московской губернии, а в 1890 — бронницким уездным предводителем дворянства. Затем стал Предводителем Коломенского дворянства, жертвенно исполняя свои обязанности.

В 1910 году женился на Софье Александровне Стахович — наследнице известного рода, давшего России дипломатов, меценатов, военных, ценителей литературы и искусства.

Её брат, Алексей Александрович Стахович (1856—1919) дружил со Станиславским, был одним из соучредителей Московского художественного театра (МХТа). Интересные сведения о семье своей матери приводит ее дочь, Елена Андреевна. В предисловии к книге о. Андрея Ливена «Лирика»:

«Её отец, Александр Александрович Стахович был предводителем дворянства в городе Ельце, где он жил в своём имении Пальна. У него был большой конный завод. Брат и сестра её отца, а именно Михаил Александрович и София Александровна Стаховичи, были близкими друзьями Льва Николаевича Толстого и его семьи. Михаил Александрович подарил Толстому сюжет «История лошади», на который его натолкнул выдающийся характер его лошади. Толстой написал рассказ «Холстомер» и посвятил его Михаилу Александровичу Стаховичу».

До революционных событий в семье Андрея Александровича Ливена и Софьи Александровны было двое детей – Александр (1912) и Ольга (1913), в апреле 2017 года, буквально накануне революционных событий, родилась ещё одна дочь – Дарья (Доротея). До нас дошли фотографии Александры Петровны Ливен с детьми сына, Андрея Александровича, на которых они запечатлены в усадьбе Спасское.

Андрей Ливен был слабого здоровья, часто болел воспалением лёгких. В середине 1917 года он уехал на лечение в Сочи. Там его и застала революция. Три года он с семьёй провёл под Сочи. Кончилась гражданская война, начиналась общая эвакуация. Жена с тремя детьми и родными успела уехать в Новороссийск, откуда его жене, Софье Александровне, удалось на последнем английском пароходе уехать в Константинополь. Сам же Андрей Ливен вступил в белую армию и с остатками белой гвардии эвакуировался из Крыма. Эмигранты сначала должны были пройти карантин, затем уже их пускали дальше в Европу. Из России беженцы изначально попадали на остров Антигона, вблизи Константинополя. Андрей Александрович очень переживал разлуку и беспокоился о судьбе жены и детей. Далее, согласно семейному преданию, рассказанному дочерью, Еленой Андреевной Ливен, произошло следующее: «В большой скорби шёл он по пыльной дороге и думал: «Если Господь поможет мне найти мою семью, то я ему дам обет стать священником». В то время, как он шёл и размышлял таким образом, вдруг увидел перед собой пожилого человек, который обратился к нему со следующими словами: «Не горюйте, вы скоро их увидите. Там были толпы привезённых и высаженных русских беженцев… И тут же, из-за угла,

появились Софья Александровна, а с ней их трое детей:  старший мальчик Саша, семи лет, Ольга, шести и Дара, трёх лет. Первым увидел отца Саша и бросился к нему с криком: «Папа!».

Впоследствии семья Андрея Ливена нашла пристанище в Болгарии. В начале 20-х годов его имя упоминается, как одного из основателей самого яркого течения русской эмигрантской мысли – евразийства. Однако, он быстро отходит от своих соратников и остаётся верным православию. 22 февраля 1924 года Андрей Ливен, во исполнение обета, был рукоположен в священники и стал отцом Андреем.

Из воспоминаний Валентины Никитичны Ливен:

«Многие русские, в том числе и его собственные родители, осели в Болгарии потому, что полагали, что революция скоро закончится и появится возможность вернуться на Родину. Чтобы понять русское поведение в его виновном видении (восприятии) пережитых событий, нужно понять этот несоразмерный русский характер, богатый, необузданный, противоречивый – литературный продукт 19 века, очень нравственный, ищущий правду и справедливость, религиозный и, не надо это забывать, обращение в христианство России произошло очень поздно, и ее настоящая культура уходит корнями в историю ее правоверности. Многие русские чувствовали себя виноватыми в жизни без цели и приняли искупительный взгляд на события, которые перевернули не только их жизнь, но и жизнь Европы. Итак, Андрей Александрович, предводитель русского дворянства, вернулся в Софию в начале 20-х годов. Совершенно светский человек, вежливый, остроумный, великолепно образованный, музыкант, превосходный художник, рожденный для приятной жизни, даже для праздной жизни аристократа, очутился, лишенный всего, в чужой стране, среди русских беженцев, таких же лишенных, как и он. И там он находит свое предназначение. Этот большой эстет становится отцом Андреем, легко узнаваемым, благодаря высокому росту. Он понимает, помогает, ведет паству, сохраняя величайшую элегантность характера и поведения, которую прежде он демонстрировал в России, а теперь уже здесь, но при других обстоятельствах. Еще случается, но все реже и реже, встретить людей, которые знали и помнили его как священника, и которые хранят память о нем и выражают ему свою признательность и восхищение до сих пор! Предводитель дворянства, он стал духовным наставником всей русской общины, дезориентированных, бежавших из своей страны, старающихся начать новую жизнь людей. Его проповеди, короткие, точные и не лишенные юмора».

Несмотря на трудное положение своей семьи, отец Андрей всячески помогал нуждающимся русским – устраивал в больницы, на работу, хлопотал о пенсиях и пособиях. Его дом всегда был открыт для любого просителя. После его смерти в 1949 голу люди стали приходить к Софье Александровне и рассказывать, как «батюшка пришёл к нам в трудный момент жизни и принёс деньги». Он даже жене об этом не говорил, а между тем, его собственная семья жила очень скромно.

Отец Андрей был Секретарём Епархиального Совета при управлении русскими православными общинами в Болгарии.  В 1938 году принимал участие в работе Второго Всезарубежного Русского Церковного Собора.Отец Андрей был талантлив. Он играл на скрипке, гитаре, прекрасно пел, хорошо рисовал и был наделён поэтическим даром.

Заслуживают внимания воспоминания митрополита Питирима. «Воспоминания. Русская эмиграция»:

«Русская культура широка и всеобъемлюща не только по своему содержанию, но и по живым ее носителям. Почти 50 миллионов человек русской культуры, русскоязычной литературы, находятся за пределами России. Эмиграцию «первой волны», которая была выплеснута в 1917 г., я знаю не из учебников, не с чужих слов, а из живого общения. Должен сказать, что русская эмиграция — самая несчастная. Русский человек за границей никогда не чувствует себя дома. Мне приходилось встречать многих — были и те, кто внешне переделался, но все же до конца адаптировавшихся внутренне я не знал. Мне часто доводилось бывать среди русских людей, живущих за рубежом, со многими я был и остаюсь в дружбе. Нередко меня просили привезти щепотку русской земли». Для нас особенно интересны воспоминания митрополита об Андрее Ливене: «На Пушкинской площади, если стоять к памятнику Пушкина лицом, справа — большие доходные дома. До революции они принадлежали семье светлейшего князя фон Ливен. Потомок аристократического рода Андрей фон Ливен стал впоследствии священником. Скончался он в Болгарии, в эмиграции. Был очень заметный человек — огромного роста, более двух метров, — все на него обращали внимание. Я был знаком с его дочерью, Еленой Андреевной, которая жила в Англии и преподавала английский язык. Елена Андреевна говорила своим студентам-англичанам: «Вот вы гордитесь Британией, могуществом Британии, но вы же совершенно не знаете английского языка. Почитайте словарь: какое богатство слов и форм! А вы говорите на языке матросов и портовых рабочих». Из других детей о. Андрея старшая дочь, Ольга, была настоятельницей монастыря в Болгарии, сын Александр работал на Би-Би-Си. Елена Андреевна рассказывала, что о. Андрей в юности, будучи студентом университета, принадлежал к «золотой молодежи», более усердно посещал театры, чем лекции, и был весьма изобретателен на шалости. Однажды после студенческой вечеринки, закончившейся среди ночи, он позвонил профессору астрономии. Звонить по телефону тогда надо было через «барышню». Когда «барышня» установила телефонную связь, Андрей Ливен задал профессору вопрос: «Скажите, профессор, чем вы кормите Большую Медведицу?» — Тот долго молчал, а потом мрачным сонным голосом ответил: «Млечным путем!» — и повесил трубку. Тем не менее, о. Андрея все вспоминали как человека, одаренного необыкновенными душевными качествами. Он писал стихи в классической традиции, в духе Майкова и Фета».  Современники вспоминали его как «невероятно остроумного, огромного обаяния человека и замечательного священника».  Стараниями его дочери – Елены в России издан 2-хтомник стихов – т.1 — Андрей Ливен. Лирика; т. 2 – О. Андрей Ливен «Жития святых. Три шага. Поэма».

В 2003 году двухтомник произведений Андрея Александровича Ливена, отца Андрея, был переиздан в Болгарии. Сегодня эти книги бережно хранятся в фонде Центральной районной библиотеки города Воскресенска. Если внимательно читать стихи отца Андрея, можно сквозь строки рассмотреть отголоски детских лет, проведённых в подмосковных усадьбах Кривякино и Спасское. «Увидеть» старый парк, пруды, звон колокола за рекой, шум переправы…  Узнаваемые картины нашей малой родины…

«Я книгу жизни мысленно листаю,  Читаю книгу мировых чудес!»

Андрей Александрович Ливен ушёл из жизни 19 июня 1949 года. Похоронен в Софии (Болгария).

Послесловие

В составе делегации воскресенских литераторов я посетила Болгарию. И практически первое, что мы увидели в Софии –  красивый старинный русский православный Никольский храм– подворье Патриарха Московского и всея Руси в болгарской столице. А ведь это место службы и упокоения архиепископа Серафима (Соболева) — духовника всей семьи Ливен.

В этом русском храме служили Андрей Александрович Ливен (о.Андрей) и его дочь – Ольга. Позже она приняла монашество и основала монастырь Покрова Пресвятой Богородицы в Княжево, игуменьей которого была до конца жизни. К сожалению, посещение самого монастыря в программу визита войти не могло, но в Никольском храме встретила монахиню – духовную дочь матушки Серафимы. Об этом мы расскажем в следующем сюжете. Продолжение следует.

Подготовила публикацию  Елена Юрова

 

 

 

Поделиться:

Комментарии закрыты.

Воскресенская газета Куйбышевец