Мужская работа — Воскресенская газета Куйбышевец

Мужская работа

Житель деревни Свистягино Владимир Силин – не коренной воскресенец. Прежде чем он поселился в нашем районе, судьба побросала его весьма прилично. И не только по бывшему Советскому Союзу, но и по земному шару в целом. Ракетчик, сейсмолог, радиометрист, деятель культуры –  профессии, которые Владимир Николаевич сумел уложить в свою трудовую биографию. Когда разговариваешь с этим человеком, то невольно ловишь себя на мысли, что практически все значимые события в жизни нашей страны последнего пятидесятилетия двадцатого века прошли у него перед глазами. Удивительно, но это факт!

Голуби и ракеты

Владимир Силин – ровесник начала Великой Отечественной войны: родился в огненном 1941 году в Иваново. Отец – военный, офицер. Год отвоевал, но был отозван с фронта как ценный специалист для подготовки молодого пополнения. Семья переехала в Москву, где Володя окончил среднюю школу во Фрунзенском районе. От мальчишек своего поколения мало чем отличался. Был страстным голубятником, как и довольно многие его сверстники. Это увлечение привело юношу на открытие Всемирного фестиваля молодежи и студентов, которое проходило 28 июля 1957 года в только что построенных Лужниках. Тогда организаторы привлекли не только солидных голубеводов, но и местных школьников, чтобы на торжественной церемонии выпустить в небо одновременно 25 тысяч птиц. Выпускал своих голубей и Володя Силин. Все птицы, кстати, нашли дорогу домой, в голубятню, которая была при школе!

Получен аттестат о среднем образовании, пора выбирать, чем заниматься дальше. Но особой конкретной страсти, как вспоминает наш герой, ни к каким наукам не было. Ну, возился с птицами… Может, в Тимирязевскую академию пойти? Но там принимали абитуриентов только с двухгодичным опытом работы…

И тут вмешались родители. Отец, недолго думая, направил сына в военное училище, в Сумы. «Украина, так Украина. Хоть страну посмотрю!» — подумал юноша и поехал становиться артиллеристом. Прибыл в училище буквально в последний день приема абитуриентов. Столичное образование позволило сдать экзамены сходу. В перерывах между испытаниями с группой товарищей даже успел в самоволку сбегать. «Молодой был, а вокруг все такое интересное. И очень уж город хотелось посмотреть, — вспоминает Владимир Николаевич. — Обратно возвращались поздно вечером, пробирались тайком, задворками. Ну и судьба наказала за нарушение дисциплины: свалился в водоотводную канаву у места, где мыли военную технику. Пришел весь в грязи (смеется). Хорошо, что были запасные штаны и рубашка».

Три курсантских года пролетели практически незаметно. Диплом артиллерийского техника-технолога давал довольно широкие возможности для трудоустройства, в том числе и на гражданских предприятиях. Но что такое 60-е годы прошлого века? Это семимильными шагами развивающееся ракетостроение. И выпускник Сумского артиллерийского училища лейтенант Владимир Силин был направлен в ракетные войска. Еще в юности он слышал про первый искусственный спутник, а в военном училище узнал про гагаринский старт. Приобщиться к ракетостроению! Кто бы тогда отказался от такой возможности?

Где растут искусственные деревья?

Кострома. 10-я гвардейская ракетная Краснознаменная ордена Суворова дивизия – уникальное воинское подразделение даже в числе себе подобных. Она практически всегда была оснащена новейшей техникой. Боевой ракетный комплекс Р-16 был разработан и поставлен в войска в фантастически короткие сроки: за 4 года! Офицеры начинали знакомство с оборудованием одновременно со строительно-монтажными работами. В сложнейшей международной ситуации, осложненной Карибским кризисом, ученые и военные трудились с удесятеренной энергией.

«Я был назначен начальником расчета бортового электрооборудования ракеты, — рассказывает Владимир Николаевич. — Мы тогда не считались с затраченным временем и силами. Понимали, что все, что мы делаем – это очень важно для страны. Особенно остро это ощущалось в те дни, когда пришлось дежурить под землей в режиме полной боевой готовности. Команда на пуск ядерных ракет могла прийти в любой момент. Тут мы – молодые лейтенанты – повзрослели сразу же».

Когда ракета стратегического назначения вывозится из монтажно-испытательного корпуса для установки на стартовый стол – это огромная гордость за мощь Вооруженных сил и такая же огромная ответственность. Каждый номер расчета должен идеально выполнить свою работу, иначе не будет общего положительного результата. Владимир Николаевич вспоминает, как однажды солдат забыл убрать электрический удлинитель. Конечно, многотонная конструкция просто раздавила «переноску» в прах. Но ракета не встала точно на место, как ни старались. Потом причину обнаружили и все исправили, но урок запомнили.

Интересно, что кроме боевой работы на плечах военных лежала и забота о маскировке. Дороги с твердым покрытием посыпали песком, имитируя их под грунтовки. На стартовые позиции выставляли самодельные искусственные деревья, затягивали все зеленой пленкой… «Конечно, наши усилия были практически бесполезными, так как уже существовала космическая разведка, — поясняет Владимир Николаевич. – Американцы про нас почти и так все знали. Так же, как и мы про них. Потом, со временем, отказались от всей этой ненужной маскировки, и правильно сделали».

Кстати, позже 10-я костромская дивизия стала центральной базой боевого железнодорожного ракетного комплекса, которого потенциальные противники боялись не на шутку. Дело в том, что он мог менять место дислокации до 1000 км в сутки и пускать ракеты из любой точки, где лежали железнодорожные рельсы и работала специализированная система наведения. Но встретиться с БЖРК герою нашего повествования не удалось. Он был направлен в академию им. Дзержинского.

В гости к пингвинам и к американцам

Поступил в академию Владимир Силин не с первого раза. Вернулся обратно в часть, и тут  сослуживцы с утешительной иронией вручили ему самодельный академический нагрудный знак — «ромбик». Второй шанс практически никому не выпадал, но через год Владимира Силина снова командировали на экзамены. Причем, случилось это после того, как Владимир Николаевич за острый разговор с вышестоящим начальством угодил на гауптвахту. «Командир нашей части был классный мужик, — поднимает вверх большой палец Владимир Силин. – Но я пришел к нему с обращением по личному делу, как говорится, не в то время. Он меня слушать не захотел, и я назвал это бюрократическим подходом к человеку. Взыскание мне было объявлено с формулировкой «за оскорбление командира»».

Такая запись в личном деле могла стать закрытым шлагбаумом на пути в академию. Но командир части, хотя и был вспыльчивым, оказался человеком дела и решил вопрос. Так старший лейтенант Силин опять сел за парту.

Новое образование дало импульс к крутому жизненному повороту. Изучив в академии сейсмологию, в середине 70-х годов прошлого века Владимир Силин попал на работу в подразделение, которое контролировало сейсмическую ситуацию. Экспериментальная лаборатория располагалась в… Антарктиде. Зимовка и два летних сезона у Южного полюса в активе героя нашего повествования. Рассказывает о них Владимир Николаевич очень увлеченно, демонстрируя многочисленные фотографии: «Это мы на пароходе пересекаем экватор. Каждому, кто впервые путешествует из одного полушария Земли в другое, выдается шутливая грамота от владыки морского – Нептуна. Это мы остановились в Уругвае, это – в Мозамбике».

Одно такое морское путешествие – впечатлений на всю жизнь. А тут еще и самый холодный континент! Командировки, в основном, летом. Не так холодно потому что. Иногда тамошнее лето порадует – бывает даже 7-9 градусов тепла! Всякой живности антарктической – пруд пруди. Особенно много на фотографиях пингвинов. Трогать их запрещено, как, собственно, и всю остальную местную фауну. Видимо, понимая это, подходят к человеку и позируют фотографу нелетающие птицы довольно охотно.

«В Антарктиде мне даже удалось на американской базе «Мак-Мердо» побывать, — вспоминает Владимир Силин. – У нас были проблемы с самолетом, и по какой-то взаимной договоренности американцы нас на своем самолете должны были добросить на советскую станцию «Восток». Они ничего не скрывали, провели для меня экскурсию по своей базе. Сейсмоаппаратура – похожая. А вот условия комфорта, конечно, с нашими не сравнить! У американцев был специальный вспомогательный отряд из числа служащих в ВМФ, который даже в Антарктиде в столовой шведский стол устраивал! В блоке ученых кофемолки стояли… Про туалеты – вообще молчу: у нас и сейчас, наверное, таких нет (смеется)».

Антарктида ошибок не прощает

Работа в Антарктиде – дело для настоящих мужчин. Зимой в центральной части континента морозы до минус 80 градусов. В метель видимость не дальше вытянутой руки. Опасные трещины во льду, припорошенные снегом. Да и замкнутый на несколько месяцев коллектив – психологически серьезное испытание. Чтобы разгрузиться от напряжения,  проводили разные праздники: День поэтов, День художников, День рыбака. Устраивали даже футбольные матчи! Афиша самого южного на планете футбольного поединка на станции «Молодежная» между сборной Ленинграда и сборной Москвы, капитаном которой был Владимир Силин, и сегодня хранится в архиве нашего собеседника.

Каждый полярник считает своим долгом отметиться на специальном столбе указателем к своему дому. Во время зимовки человек имеет право прибить дощечку-стрелочку с определенной надписью. Большинство, конечно, фиксирует на них свои города. Например, «До Москвы – 13600 километров». Однако бывают и юмористы, которые пишут что-то типа «До Сберкассы на Невском – 14 200 километров».

Шутки шутками, но испытания, которые людям преподносила природа в Антарктиде, выдерживали отнюдь не все. Стоило только потерять бдительность и вариант пополнить кладбище становится абсолютно реальным.

Случались и аварийные ситуации, о которых в советское время предпочитали молчать. Но люди-то общались между собой и рассказывали друг другу. В 1982 году на высокогорной станции «Восток» сгорела дизельная. Из строя вышли все агрегаты, которые давали электричество: два основных и два резервных дизель-генератора. А именно с помощью электричества отапливались помещения, поддерживалась связь. Ни сигнала о происшествии подать, ни обогреться…

Одни сотрудники просто потеряли присутствие духа и решили спокойно умереть. Другие искали выход. И нашли его. Дело в том, что там, где группа из Ленинградского горного института отбирала керны из ледяной толщи, на буровом оборудовании был небольшой дизель. С его помощью удалось запустить рацию и передать сигнал бедствия. Полярники сумели починить выброшенный на свалку дизель-генератор и сделать печки на солярке, которые грели, но коптили так, что даже американская космическая разведка заметила темное облако над белой гладью антарктического льда. Помощь пришла только через несколько месяцев! Но люди выжили, что было почти фантастикой. Этот рассказ услышал Владимир Силин от одного из участников тех событий, когда плыл с ним в одной каюте теплохода в очередную экспедицию.

Шлите больше картошки из Чернобыля

Изучение методов воздействия ядерных взрывов на окружающую среду пригодилось в 1986 году, когда на 4 энергоблоке Чернобыльской АЭС случилась неконтролируемая термоядерная реакция, а попросту – взрыв. Естественно, в зону бедствия были отправлены сотни специалистов. В первую очередь, ученые и военные. Хотя, в числе ликвидаторов были и гражданские люди. «Я считаю, что привлечение гражданских в Чернобыль было шагом неоправданным, — говорит Владимир Силин. – Нужно было задействовать только специалистов, которые имели хорошую теоретическую подготовку, хорошие приборы контроля и надежные средства защиты. А то сначала, как говорится, хотели шапками разрушенный реактор закидать…».

Недаром говорят, что радиация – это невидимая смерть. Современный город атомщиков Припять, красивая природа окрестностей не располагали малопосвященных людей к серьезному отношению к ситуации. Многие, особенно на начальном этапе, получали смертельные дозы облучения, вдыхали радиоактивную пыль, ели зараженные продукты.

Майор Силин приехал на Чернобыльскую АЭС через месяц после аварии, в конце мая.

В городе Овруче базировался объединенный военный научный центр. Ежедневные вылеты в зону аварии были нормой. «Датчики у нас были ДКП-50. А они работают от 2 рентген и фиксируют только гамма-излучение. Мы смотрим в конце рабочего дня – там «ноль». Ну и ладно. А потом оказалось, что предельная относительно безопасная доза-то 250 миллирентген. Сегодня всего трое в живых осталось из нашей группы в 24 человека…», — вспоминает Владимир Николаевич.

Работали с раннего утра и до позднего вечера. Смертельно уставали все вне зависимости от званий и должностей. Водитель – молодой солдат – два раза уснул за рулем, и машина улетала в кювет. Решили не ездить в Овруч каждый день, а ночевать, насколько это возможно, в районе Чернобыля. Конечно, рисковали в том плане, что могли схватить лишние рентгены. Но работа была прежде всего. К тому же, контроль за облучением налаживался. Всем выдали личные карточки регистрации доз, облучение стали измерять более точными приборами. Лишнего времени в самых опасных зонах старались не проводить.

«Я помню, как мы летали над реактором на военном вертолете, — рассказывает Владимир Силин. – Только пилот получил доклад от химика-дозиметриста о завершении работы, как он резко бросил машину вниз и вбок от реактора. Сначала показалось, что мы падаем, а потом мне рассказали, что это боевой маневр, сделан он был, чтобы как можно быстрее уйти подальше от места самого сильного излучения».

Все образцы грунта, растений и даже животных отправляли в центральную лабораторию, которая находилась на Семипалатинском полигоне. Когда начальник управления замечал, что люди доходили до предела человеческих возможностей, он их отправлял на сопровождение груза через Москву в Семипалатинск. Такая передышка выпала однажды и Владимиру Силину.

«Нам давали указание, что собирать и отправлять на экспертизу, — вспоминает Владимир Николаевич. – Вдруг просьба из Семипалатинска о том, чтобы везли на проверку побольше картошки. Для чего это им столько картошки, не понимаю. Оказалось, в Семипалатинске проверили наши образцы клубней и увидели, что они под землей остались практически чистые, не зараженные. А в Казахстане-то картошки нет! Ну, вот ребята и попросили им ее прислать просто для еды (улыбается)».

Театральный проректор и любимая деревня

Услышав от Владимира Николаевича все эти истории, казалось, что удивить он уже ничем больше не сможет. Но не тут-то было! Оказывается, что после ухода со службы он почти пять лет проработал проректором по административно-хозяйственной деятельности в Щепкинском театральном училище. Так, видимо, судьба решила сделать очередной раз реверанс на потрясающем событиями жизненном пути нашего собеседника…

В минувшем январе подполковник в отставке Владимир Силин отметил свой 77 день рождения. Говорит, что в любимой деревне на свежем воздухе и на природе ему лучше, чем в Москве. Весело называет себя «юношей преклонных лет». На самом деле, общаясь с этим позитивным человеком, невозможно не отметить его потрясающее жизнелюбие и довольно оптимистичный взгляд на окружающий мир.

В день 100-летия создания Красной Армии он принимал участие в торжественных мероприятиях, которые прошли в Москве. Мы поздравляем Владимира Николаевича с этим праздником и желаем самого наилучшего ему, и всем тем, кто выполнял и выполняет настоящую мужскую работу по защите нашей Родины!

Альберт Понасенков

Поделиться:

Комментарии закрыты.

Воскресенская газета Куйбышевец