Пятница, 14 октября 2016 10:00

Всё перекаты да перекаты

Путешествия… Есть в этом слове что-то манящее и сладкое… Новые впечатления, свежие картинки перед глазами, неизведанные ранее эмоции. Для нашего сегодняшнего героя – заместителя начальника водоцеха, профсоюзного активиста АО «Воскресенские минеральные удобрения» Вадима Никитина – это слово стало просто судьбоносным. Так сложилось, что его главным увлечением является экстремальный туризм. Да к тому же длительное время его жизнь пестрела разнообразными переездами. Однако, думаю, сам он расскажет о себе подробнее и интереснее.

- Вадим Юрьевич, недавно Вы в составе делегации воскресенских химиков посетили фестиваль «Бабье лето».

- Да, это действительно так. Я люблю туристические вылазки с института. Всё началось на первом курсе. Я тогда серьёзно занялся профессиональным туризмом. Чем он отличается от любительского? Всё оформляется. Плюс мы идём от наименьшей сложности к более высокой. Мы занимались водным туризмом (байдарки, катамараны, плоты). Сплавы по рекам – это очень захватывающее мероприятие, интересное. Для этого нужна очень хорошая физическая подготовка. Ведь обычные походные рюкзачки весят порядка 40 кг. А элементарная каркасная байдарка "двушка" весит 37 кг. Её несёт, как правило, один человек.

- Как поддерживаете физическую форму, чтобы потом таскать рюкзаки?

- Я всегда дружил с физкультурой, занимался лыжами, раньше – даже биатлоном. Сейчас продолжаю зимой кататься на лыжах. Излюбленная трасса – возле профилактория «Дубки». Последние годы (спасибо энтузиастам) она просто замечательная. За ней следят, её облагораживают.

Лыжи возвращаются в моду что ли. Людей на лыжне всё больше и больше. Особенно популярен сейчас коньковый ход, который удобнее делать на специальных лыжах. Они короче, чем обычные, и более пружинистые.

- Слышала, что однажды Вы сделали байдарку своими руками. Это так?

- Да, всё верно. Промышленные, покупные байдарки довольно тяжёлые и потопляемые. На них можно дойти только до определённой категорийности. Если она хоть раз перевернётся, то с ней уже каши не сваришь. Самодельные байдарки дают большую свободу действий. На них можно делать так называемый эскимосский переворот. Моя самодельная байдарка тоже позволяла делать такое. До тех самых пор, пока у меня её не съели мыши. У неё был дюралевый каркас, обтянутый кожей, внутри находились надувные баллоны. Хранилась она на чердаке. В один прекрасный день после зимы я её достал, а там… На этом моя байдарка кончилась. И водный туризм для меня вместе с ней.

Хотя в своё время где мы только ни бывали. Карпаты, Грузия, Саяны. По разным рекам сплавлялись. В студенческие годы начинали с походов выходного дня, а ежеквартально – отправлялись в большой поход (на 1-3 недели, на месяц).

- Поход наверняка не бывает без забавных случаев…

- Это точно. Было много курьёзных моментов. Например, когда мы отправились на Западные Карпаты, на речку Стрельна, от неё, как выяснилось, остался ручеёк глубиной по щиколотку. Ну не возвращаться же домой, правильно? Приняли решение искать другую воду. Позвонили, узнали про Днестр. И начали сплав в другом месте.

Бывало и наоборот, когда собирались сплавляться на первой категории, а натыкались на бурную реку, что по категорийности намного выше. Сплавляясь по такой реке, порой попадаешь в шеверы. Это препятствия, когда плавное течение воды резко уходит под уклон и ускоряется. Виляние между камешками опасно тем, что можно пробить лодку. Один раз мы так потеряли байдарку. Её просто обернуло вокруг дерева потоком воды. Вытащить лодку удалось только кусками. Потом восстановили её кое-как, но дальнейший маршрут автоматически стал опаснее. Потому что байдарка превратилась в невероятно хлипкое существо. Тем не менее, мы благополучно доплыли.

- Получается, что это довольно опасный вид туризма?

- Да, небезопасный, конечно. К сожалению, в нашем институте некоторые студенты-любители сплавов (именно любители, не профессионалы) не смогли вернуться из таких путешествий. Группа ребят, которые не являлись членами нашей туристической секции, мы их называли «незаконниками», тоже отправлялись на серьёзные сплавы. Однажды они попали в непроходимый каньон, где сплошные скалы и бурная река длиной в несколько десятков километров. В результате, они перевернулись…Такое препятствие было бы тяжёлым даже для профессионалов.

- Супруга поддерживает Ваше увлечение туризмом?

- К сожалению, я не так часто брал её в походы. Семейная жизнь сразу настроила нас обоих на другой лад. Переезды поменяли наш уклад кардинальным образом. Получилось так, что я завязал с туризмом на достаточно продолжительное время. Фестиваль «Бабье лето» стал нашей первой вылазкой за 20 с лишним лет. Благодаря этому мероприятию я вспомнил прежние походы выходного дня. Посидеть у костра, исполнить песни под гитару, поспать в палатке было приятно и интересно. Лес сближает всех, объединяет. В этом его прелесть. Должности и «Вы» существуют лишь за его пределами, а там видишь такие же заспанные лица, выглядывающие из соседних палаток, и искренние улыбки своих. У костра все одинаковые. А когда ходишь в походы регулярно, идёшь куда-то за тридевять земель и встречаешь знакомых, тебе кажется, что роднее этих людей нет никого на свете.

- Расскажите о знакомстве с женой.

- С будущей супругой я познакомился ещё будучи студентом. После четвёртого курса нас отправляли на практику. Практика у нас, студентов автомеханического института, проходила по всему Советскому Союзу. Направляли в любую точку нашего огромного государства. Мы попали в Кировоград (географический центр Украины), на завод «Гидросила», который по сей день поставляет гидроагрегаты, в основном, для комбайнов. Нас, по словам большинства, «москвичей», расположили в общежитии. Однажды вечером мы с приятелем выходили из кино и встретили двух девушек, у одной из которых были просто огромные глаза. Завязалась беседа. Так мы и начали общаться. Через месяц практика закончилась, и все разъехались по домам. На следующий год я уже сам выбрал Кировоград местом практики. Никаких обещаний к тому времени у нас не было. Однако поехать туда было интересно, тянуло. Раньше не было мобильных телефонов и смс, а письма ходили медленно.

Мы снова встретились. Общались уже как старые друзья. Однако конкретика в отношениях наметилась только после окончания института. Именно тогда мы решили, что пора бы нам уже соединить наши судьбы. Я получил распределение после окончания вуза, в Бронницы. Там дали жильё. Тогда мы и расписались. Уже там у нас появился первый ребёнок.

Когда же закончилось время молодых специалистов, перед нами встал вопрос, что делать дальше. Можно было оставаться здесь в коммунальных условиях или ехать в другое место (Воскресенск или Кировоград). Мы тогда были молодые и мобильные – решили ехать в Украину. Кировоградская область – это степи Украины. Лесов мало. В основном, по краям фруктовые посадки (абрикосы, шелковица). Мы рассчитывали устроиться по специальности в Кировограде. Три дня поискали работу в городе. Но условия нас не очень устроили. И мы поехали в село, к жене. Я подал заявление в колхоз – и меня взяли механиком. То есть я оказался на довольно серьёзной должности.

Там мы и жили дальше. Родился уже второй ребёнок. Сначала снимали хату, потом купили свою. Она у нас была маленькая, земляная, полы из глины, причём даже ниже уровня земли. Зимой жильё порядком отсыревало.

Я взял кредит в колхозе. 10 тысяч по тем деньгам. Это была большая сумма. Моя зарплата составляла порядка 160 рублей. Что интересно, вскоре произошёл развал Советского Союза, рубли обесценились, и уже через три месяца я получал зарплату в размере порядка 10 тысяч рублей. В результате, тот кредит я выплатил легко.

- Как получилось, что Вы вернулись в Россию?

- Когда развалился Советский Союз, рухнули все налаженные годами связи. К сожалению, большинство жителей Украины проголосовали за отделение. В итоге всё стало ухудшаться. Снизился уровень оплаты труда, увеличилось число безработных. Колхозные поля стали никому не нужны. Сахарная свёкла, которая произрастала у нас, тоже стала ненужной. Урожай просто бросили. Постепенно и в магазинах всё пропало. Все перешли на натуральное хозяйство. В магазинах покупали только хлеб, соль и дрожжи. Перспективы были не очень весёлые. Потому мы созвали семейный совет и приняли решение возвращаться в Россию. Детям на тот момент было 4 и 2,5 года.

Всё, что было заработано за 3 года, было продано за копейки. На деньги, которые мы получили от продажи, в Подмосковье нельзя было купить даже шкаф. Пришлось начинать жизнь заново.

- Почему выбор пал именно на Воскресенск?

- Здесь мои родители. А это уже основа. Дети маленькие были. Их нужно было с кем-то оставлять. Куда же без бабушек и дедушек? К тому же это моя малая родина.

- С теми родственниками жены, которые остались в Украине, сейчас общаетесь?

- Тёщи и тестя, к сожалению, уже нет в живых. Там сёстры жены, в разных местах Украины. Племянники. С ними общаемся регулярно. Но ездить туда перестали с тех пор, как отношения между нашими странами испортились. Поначалу это было просто небезопасно. А раньше ездили каждый год.

- Что поменялось в Вашей жизни с тех пор, как в нём появился воскресенский химкомбинат?

- Жизнь поменялась в корне. До этого она была совсем не размеренная. Почти не было выходных. Очень мало видел свою семью. Это была жизнь, в которой присутствовала только работа. Я не видел, как растут мои дети. Благодаря «ВМУ» появилась размеренность, уверенность в завтрашнем дне. Стали возможными какие-то поездки с близкими, нашлось время на семью.

- И ещё на пару минут вернёмся к разговору о туризме… В походах всегда поют?

- А как же! Поход без гитары – это не поход. Всегда в группе находится профессионал, тот, кто умеет в нужный момент подобрать нужную мелодию. А остальные подпевают, сидя возле согревающего руки и душу костра.

- Вы сами играете на гитаре?

- Я много раз пытался, но, к сожалению, мне медведь на ухо наступил. Правда, в этом году друзья подарили на юбилей гитару, так что придётся осваивать. Как говорится, терпение и труд всё перетрут.

Беседовала Анна Яшкина

Прочитано 583 раз
Какие вопросы экологии Вас волнуют больше всего?