Понедельник, 22 августа 2016 11:04

Удар на взлете

Ровно 25 лет назад произошло событие, вошедшее в учебники истории под названием Августовский путч. Утром 19 августа 1991 года по радио и телевидению СССР народу было зачитано обращение советского руководства. В нем сообщалось, что президент страны Михаил Горбачев не может исполнять свои обязанности по состоянию здоровья, и вся власть переходит к Государственному комитету по чрезвычайному положению (ГКЧП). Известие серьезно раскололо общество. Некоторым казалось, что есть шанс сохранить разваливающееся государство, другие увидели в случившемся антиконституционный переворот и реванш авторитарных сил. Но через три дня Горбачев вернулся в Москву, члены ГКЧП были арестованы, а процесс развала Советского Союза пошел стремительными темпами.

Сегодня, спустя четверть века, когда вместе со страной мы пережили и грабительскую приватизацию, и развал экономики, и социальную нестабильность, большинство людей воспринимает путч как неудавшуюся попытку сохранить Советский Союз. Но это сегодня, а в те годы большинству населения оказалось очень не просто сориентироваться в происходящем: каждый из политических лидеров, впоследствии приложивший руку к разрушению могучего государства, заявлял тогда с экрана телевизора о том, как болеет за народное благо и истинную демократию. А людям так хотелось верить в лучшее.

Полностью достоверной информации о том, чем же на самом деле был ГКЧП, и почему так ничего и не совершил, нет и сегодня. А как Воскресенск жил в те августовские дни, мы можем судить по воспоминаниям наших земляков.

Виктор Лысенков, в 1991 году – председатель райкома профсоюзов работников агропромышленного комплекса:

«В это время влияние компартии уже уменьшилось. Если раньше хозяином города был первый секретарь горкома КПСС, то в начале 90-х он уже, согласно конституции, утратил свои руководящие и направляющие функции, и все управление сосредоточилось в руках исполкома горсовета и совета депутатов.

Поэтому утром 19 августа, узнав о случившемся, я пришел в кабинет председателя исполкома горсовета Анатолия Васильевича Рябова, чтобы узнать, каковы должны быть действия председателя райкома профсоюзов. Там уже находились все его замы, а самого Анатолия Васильевича вызвали в Мособлисполком.

Мы не очень-то поверили ГКЧП, усомнились и в информации о болезни Горбачева, который только что был здоров и полон сил. Это сейчас мы немного потеряли дар читать между строк, а тогда могли догадываться о многом, так как уже пережили и смерть Брежнева, за которой многие с тревогой ожидали смену политической эпохи, и похороны еще двух генсеков.

Отношение к Ельцину у нас тоже было не очень доверительное. Что ни говори, а когда человек столько лет находился на самом верху властных структур, а потом вдруг «прозрел» и сбежал из команды, верить ему вряд ли можно.  

Мы находились в напряженном ожидании, не имея никакой информации. По телевизору только балет. Потом, когда новостные программы, наконец, вышли в эфир, их вели никому не известные дикторы, что тоже говорило о том, что существующий ранее порядок нарушен.

К вечеру вернулся Рябов и сообщил, что наша главная задача – это обеспечение стабильности на местах, чтобы работали все предприятия, учреждения образования и здравоохранения и чтобы у людей не было ни проблем, ни сомнений в том, что все будет нормально. Директив о том, что надо принять ту  или иную сторону не поступило. Главной задачей была объявлена стабильность, чтобы смена власти наверху никак не отражалась на населении.

В районе тогда было пять многотиражных газет, и четыре из них не опубликовали никаких материалов по поводу случившегося и вообще не вышли в этот день. Только «Горняк Подмосковья» напечатал обращение КГЧП, за что редактор потом лишился своего поста.

А через три дня была сессия совета депутатов района, состоявшая тогда почти из трехсот человек. На ней выступил А.В. Рябов и доложил, что район работал на стабильность.  Горком партии мы в тот день не видели и не слышали. На их этаже было тихо.

Сегодня, спустя много лет, я уверен, что реформы в нашей огромной стране можно было осуществить без рывков и насилия. Не бывает такого, что жили-жили нормально и вдруг – пропасть. Значит, катастрофа была создана искусственно. И до сих пор нам аукаются последствия тех лет. А мы продолжаем надеяться, что все выправится.

До сих пор большинство людей с ностальгией вспоминают Советский Союз, когда каждый был уверен в завтрашнем дне, и это давало силы. И что бы сейчас ни говорили некоторые политики, социальный лифт тогда существовал, и сын кухарки запросто мог получить образование и подняться до руководителя любого уровня. Честным людям проявить себя было легко. Трудно было вороватым.

Сегодняшнее поколение спрашивает: если все так дорожили Советским Союзом, почему никто не встал на защиту? А это произошло только по одной причине: народ настолько доверял власти, что никто просто не понял что происходит.

 

Александр Родионов, в 1991 году – первый заместитель директора Воскресенского химкомбината:

- До перестройки мы проблем не ощущали. Завод-то работал отлично. Никаких проблем со снабжением, никаких проблем со сбытом, на полную мощность работаем, социальная программа выполняется. Нам бы только не мешал никто, мы бы жили спокойно и трудились. А в 91 году начали ощущать, что в стране рвутся экономические связи, появилась необходимость уменьшения объемов по выпуску серной кислоты… В общем, началось смутное время, Горбачев стал терять власть. И потом, как результат: Государственный комитет по чрезвычайному положению в СССР - ГКЧП.

За две недели до событий у нас на заводе был Олег Дмитриевич Бакланов - секретарь ЦК КПСС, человек, возглавлявший Совет обороны при  президенте СССР. Он был министром общего машиностроения, Герой Социалистического Труда, производственник. Бакланов несколько часов беседовал с директором предприятия Николаем Федоровичем Хрипуновым при участии узкого круга лиц из руководства комбината, говорили о сложной политической ситуации… Позже мы узнали, что Бакланов был в составе ГКЧП и летал в Форос, где находился в то время президент СССР Михаил Горбачев.

В день путча 19 августа я был в Латвии у генерального директора объединения «Дзинтарс», которое выпускало косметическую продукцию. Мы же тоже начали выпускать зубную пасту и шампунь и развивали коммерческие связи. Задача нашего предприятия была на рубль заработной платы дать на рубль товаров народного потребления. Но в свете всех событий мне пришлось срочно возвращаться в Воскресенск…

Завод работал, как работал, никто от нас ничего не требовал. Провели оперативку, чтобы в цехах не допускать никаких провокаций.

Сейчас я думаю, что это была первая атака на Советский Союз. Именно оттуда началось движение всяких цветных революций. Все это, по-видимому, было не без участия внешних сил и нашей «пятой колонны». Ясно одно: люди, которые создали ГКЧП, были грамотные и информированные, они почувствовали, что страна катится к распаду, к экономическому кризису и попытались противостоять. Но продержались недолго…

А потом начались процессы, которые всех повергли в шок. Останавливались производства. Нам стало  все трудней и трудней сбывать продукцию. Отголоски всего этого мы ощущаем до нынешнего времени. И по моим ощущениям, на самом взлете, на самой высокой точке нам был нанесен удар ниже пояса.

Прочитано 1141 раз