Пятница, 03 апреля 2015 09:18

Секретная экспедиция ценной в 12 миллиардов долларов

Каждое первое воскресенье апреля в нашей стране отмечается День геолога. Этот праздник, прежде всего, относится к профессионалам – к тем, кто в поисках полезных ископаемых не один полевой сезон провёл в сибирской тайге или степях Зауралья, в чукотской тундре или горах Алтая.

Журналист Сергей Киселев к профессиональным геологам не относится. Постоянно живет в Воскресенске, работает заместителем редактора газеты «Егорьевский курьер». Но было в его судьбе одно необычное лето, когда он взял, да и махнул на край света! Ну, или чуть поближе… В общем, в далеком 1983 году наш коллега ненадолго приобщился к кочевой геологической жизни.

- Сергей, почему Вы решили поработать в геологической экспедиции?

- Мне было немногим за 20 лет. Тогда, до перестройки, романтический взгляд на жизнь имел весьма широкое распространение в молодежной среде. Как пелось в песне, люди ехали в дальние края не за деньгами, а «за туманом и за запахом тайги». 
Вот и я мечтал побывать в каком-нибудь глухом уголке Советского Союза. Но как туда попасть? Если ты не являешься завзятым туристом, не имеешь соответствующей подготовки, ни разу не ходил в дальний поход, то у тебя есть только один вариант – трудоустроиться сезонным рабочим в геологическую экспедицию. Благо, в Москве их базировалось предостаточно.

- Легко ли было попасть в состав экспедиции?

- Никакого специального образования не требовалось. Однако для оформления на работу мне пришлось получить в милиции специальный допуск, подтверждающий, что я не судим, не находился в годы войны на оккупированной территории, не имею родственников за границей и т.д. Только позднее стало ясно, почему такие строгие требования предъявлялись даже к сезонным рабочим…

- В какие именно края забросила Вас бродяжья судьба?

- Поездом прибыл я в п. Айкино Коми АССР, где располагалась полевая база экспедиции. Там происходило формирование поисковых партий. Наша партия состояла из двух геологов и двух «сезонников», включая меня. В Айкино мы занимались проверкой и укладкой снаряжения – четырех надувных лодок, палаток, спальных мешков, шанцевого инструмента, провианта. Нам предстояло провести более 3 месяцев в автономном плавании по речкам, впадающим в Белое море, в абсолютно безлюдных местах.
Из Айкино до Архангельска мы со всем скарбом добрались на самолете АН-2. А оттуда к месту изысканий – на вертолете МИ-8. Полет от Архангельска на северо-восток проходил над бесконечными болотами с редколесьем. Вдали у горизонта виднелось Белое море. Внизу проплывали озера и неимоверно петляющие речушки. И – ни одного строения, никаких следов присутствия человека! Тогда и предположить было невозможно, что когда-нибудь здесь появятся корпуса мощного предприятия и что сюда с визитом приедет руководитель государства. Впрочем, я забегаю вперед…

- Ваши первые впечатления от пребывания в экспедиции…

- Их можно выразить коротко: «Здесь жить невозможно!». Начало нашей экспедиции выдалось очень тяжелым. На надувных лодках мы сплавлялись по реке Золотице, петляющей сквозь мрачные чащи. Речка подмывала росшие на берегах деревья, которые падали и образовывали многоярусные «баррикады». Чтобы провести здесь нагруженные лодки, приходилось вручную пилить, рубить и растаскивать в стороны древесные стволы иногда в обхват толщиной! Завалы встречались по 2-3 раза на дню, и на преодоление каждого уходило не менее двух часов. Добавлю сюда полчища кровожаднейших комаров и мошкары…
Не удивительно, что от первого месяца экспедиции у меня не осталось на память ни одного снимка. До фотографий ли нам тогда было!

- А что произошло потом?

- По рации поступило распоряжение передислоцироваться на вертолете на речку с названием Мела. Там пейзаж оказался совсем другим: зеленые луговины, березовые рощи... И наступили славные деньки! 
Речушка текла плавно, завалов на ней не встречалось. На отмелях мы останавливались, геологи доставали деревянные лотки (такими в старину пользовались золотоискатели), промывали породу, расфасовывали ее в пакетики, делали записи в журнал… Все это они прятали в окованный железом зеленый сундук, запирающийся на несколько замков.
Содержание работы держалось в тайне от нас, сезонных рабочих. Но мы и не интересовались секретами, наслаждаясь первозданной природой. 

- Поохотиться и порыбачить удалось?

- Да, места оказались поразительно изобильными. Белые грибы росли в березняках целыми полянами. Дикие утки сидели на воде стаями. В августе к реке начали слетаться тетерева и глухари. Однако дичи мы стреляли не более 4 штук в день – сколько могли съесть. 
Речка Мела, по размерам сравнимая с Нерской в районе Виноградова, была забита рыбой под завязку. Посидев перед сном часик с удочками, наша четверка добывала до полусотни хариусов и сигов граммов по 300-400 каждый! Часть рыбы пришлось засолить и завялить, чтобы взять с собой на «большую землю».

- Словом, в провизии недостатка не возникало?

- Ни малейшего. Ведь кроме «подножного корма» у нас имелись еще и экспедиционные запасы – тушёнка, консервированные супы, крупы, макароны и прочее.
Единственная проблема была с хлебом. Взятые с собой буханки заплесневели от влаги, и чуть ли не половину пришлось выбросить. Тогда в дело пошла мука. Мы устраивали привал на сутки, ставили тесто и выпекали на костре разнокалиберные караваи, используя все имеющиеся сковороды и кастрюли. 
Вечером перед отбоем обязательно топили «буржуйку», поскольку ночи стояли очень холодные (в конце лета речка у берегов уже схватывалась ледком). Утром дежурный первым делом также растапливал печку и лишь потом готовил на костре завтрак.
Трудности имелись с гигиеническими процедурами. Мыться в речке с ледяной водой возможности не представлялось, поэтому периодически устраивались походные бани. В земле рыли траншею и наполняли дровами – получалась топка. Ее перекрывали сверху железными прутами и ломами, на которые горой укладывали взятые из реки голыши – получалась каменка. Раскалив булыжники, выгребали из топки золу, устанавливали над каменкой палатку – получалась банька. Когда на голыши плескали воду, палатка раздувалась от пара, словно аэростат…

- В чем причина секретности, окружавшая Вашу экспедицию?

- Только когда мы в середине сентября вернулись на базу в Айкино, нам рассказали о сути проделанной работы. Оказывается, мы вели геологическую разведку на территории открытого в 1980 году Ломоносовского месторождения алмазов – крупнейшего в Европе, со стоимостью запасов в 12 миллиардов долларов! Оно считалось стратегическим, и сведения о нем являлись государственной тайной. 
Лишь в 1998 году информация была рассекречена. Сейчас в Архангельской области разведан уже целый куст алмазных месторождений. Здесь возникли современные добывающие предприятия. Кстати, на одном из них в прошлом году побывал с визитом Президент РФ Владимир Путин.

- Государство получило от Ломоносовского месторождения запасы алмазов на 12 миллиардов долларов. А что получили Вы за участие в разведке «кладовой природы»?

- Не знаю, как у геологов, а у сезонников» зарплаты были до смешного маленькими. С нас еще вычли за всю провизию и за спецобмундирование: телогрейки, сапоги-болотники, накомарники и пр. Но ведь я ехал в дальние края не за деньгами, а «за туманом и за запахом тайги»! А этого там имелось предостаточно.
Да, чуть не забыл. Выше уже упоминалось, что часть пойманной рыбы мы солили и вялили. И в Воскресенск я прибыл, неся на плечах целый мешок отменных завяленных хариусов и сигов.

Беседовал Кирилл Сергеев

Прочитано 804 раз
Какие вопросы экологии Вас волнуют больше всего?