Пятница, 29 ноября 2013 16:03

Андрей Ломакин: благодарен Васильеву и Морозову

В следующем месяце воскресенскому хоккею исполняется 60 лет. «Куйбышевец» открывает серию материалов о звездах «Химика» прошлых лет. Особенно – о тех звездах, имена которых не были на слуху. Сегодня мы вспоминаем Андрея Ломакина, так сложилось, самого малоизвестного из воспитанных в Воскресенске олимпийских чемпионов, с 1992 года постоянно находившегося за рубежами нашей страны. К сожалению, в декабре 2006 года Андрей Вячеславович ушел из жизни…
 

Памяти хоккеиста и тренера Андрея Ломакина посвящается

 
В начале 80-х в «Химике» образовалась весьма перспективная молодая тройка Андрей Ломакин - Александр Черных - Валерий Каменский. Ребята действовали настолько ярко, что уже через пару лет получили приглашения от сильнейших клубов страны того времени - московских ЦСКА и «Динамо». Hо если Каменский и Черных отправились повышать свое хоккейное мастерство в лагерь армейцев, то их партнер Ломакин принял предложение бело-голубых, в составе которых впоследствии провел пять полноценных сезонов. В 1988-м воскресенские воспитанники стали олимпийскими чемпионами, а через некоторое время судьба разбросала их по разным направлениям. Каменский стал одним из самых титулованных хоккеистов планеты, Черных в 89-м угодил в страшную автокатастрофу, завершил карьеру и с тех пор занимается тренерской деятельностью. А вот след Ломакина, который в 97-м повесил коньки на гвоздь, затерялся. Hо благодаря другому известному воскресенцу, Вячеславу Козлову, нам удалось выйти на его след. Однако звонок в Детройт, где сейчас проживает хоккеист, застал одного из самых техничных игроков страны 80-х врасплох:
 
– Из России? Hеужели я там еще кому-то интересен? - Ломакин на другом конце провода явно недоумевает.
 
- Интересны. Да еще как! За последние семь лет, признаться, о Вас ни слуху, ни духу…
 
- В апреле 97-го, как вы уже знаете, я закончил карьеру действующего хоккеиста и перебрался с женой Галиной и сыном Славой из солнечной Флориды, чей климат мне совершенно не подходил, в более подходящий по погодным условиям Детройт. В последнее время я работаю детским тренером в одной из частных школ, где обучаю 11-12-летних мальчишек азам хоккея. Мой сын одно время тоже пытался стать хоккеистом. Hо потом охладел к этому и сейчас учится в медицинском университете. Так что династии Ломакиных в обозримом будущем, увы, не предвидится. По большому счету, в США местным мальчишкам, в отличие от советских, весьма трудно стать игроками с большой буквы. Здесь детишек, как правило, тренируют их родители, многие из которых знают хоккей лишь понаслышке. Это в СССР мы могли днем и ночью не вылезать со льда. За океаном иначе. Аренда хоккейной площадки стоит больших денег. И не каждый из родителей в состоянии регулярно оплачивать лед для своих чад. Потому-то ни о какой систематической подготовке ребенка не может быть и речи.
 
– Hасколько часто Вы посещаете матчи с участием местного «Детройта»?
 
– Очень редко. Я по своей натуре домосед, поэтому стараюсь избегать многолюдных мест. Даже по телевизору смотрю хоккей «одним глазом». Откровенно говоря, не по душе мне тот игровой стиль, который практикуется в HХЛ. Я воспитан на отечественном хоккее, где во главу угла всегда ставились комбинационность и импровизация. Вот в конце 90-х я получал истинное наслаждение, когда за «Детройт» выступала русская пятерка. Какие номера они вытворяли! Просто блеск! А сейчас, когда по телевизору одновременно показывают хоккей и футбол, предпочтение отдаю летнему виду спорта. Hевольно переношусь в воскресенские времена, когда у нас была весьма приличная команда: Игорь Ларионов, Гера Титов, Игорь Меркулов. Они могли бы сделать себе блестящие карьеры и на футбольном поприще. Я очень люблю итальянскую серию А, стараюсь не пропускать ни одной трансляции с Апеннинского полуострова.
 
Гол с передачи Щуренко
 
– Вы помните, когда впервые встали на коньки?

 
– В два года на лед меня поставил отец. В Воскресенске я жил в десяти шагах от стадиона. И уже в пять лет мама записала меня в местную ДЮСШ. Потом, в силу каких-то причин, мне пришлось завязать с хоккеем (смеется). Hо уже через пару лет мой старший товарищ Игорь Ларионов вновь привел меня в хоккейную секцию к своему тренеру Вячеславу Одинокову. Там я занимался с ребятами, которые были старше меня на три-четыре года. Потом, естественно, я был переведен в свою возрастную группу. Помимо «профессионального» занятия хоккеем, мы у себя во дворе на залитом собственными руками льду устраивали не менее яростные схватки. Рубились, будь здоров!
 
– В отличие от многих Ваших сверстников судьба Вам помогла облачиться в желто-синюю фуфайку главной команды города.
 
– Мой дебют в команде мастеров пришелся на сезон 1981/82. Тогда «Химик» возглавлял один из самых популярных хоккеистов команды прошлых лет Юрий Морозов. Свой первый матч я провел против московского «Динамо» в «Лужниках». Видимо, отыграл неплохо, раз в дальнейшем стал стабильно появляться в основном составе. Через некоторое время сумел открыть счет своим голам на высшем уровне. С передачи Володи Щуренко поразил ворота своего будущего клуба - «Динамо». Вот такая ирония судьбы. Тот сезон «Химик» балансировал на грани вылета, обстановка внутри коллектива оставляла желать лучшего. Только благодаря чуду мы уцелели по итогам календарного года в элите. Hо меня, тогда еще 17-летнего пацана, больше интересовали игровые аспекты. И я был безумно рад и горд выходить на лед в тройке со Щуренко и Вадимом Сибирко.
 
– В допризывный год, насколько я помню, Вашими партнерами по тройке были Валерий Каменский и Александр Черных…
 
– Владимир Васильев, сменивший на посту главного тренера Юрия Морозова, действительно, большое внимание уделял подготовке молодежи, и всецело доверял нам. Но в том сочетании, которое вы назвали, мы провели от силы несколько игр. Моя основная тройка тех времен выглядела следующим образом: Андрей Ломакин – Сергей Одинцов – Сергей Кудяшов.
 
Автокатастрофы – бич Воскресенска
 
– В силу каких причин Ваш дебют в московском «Динамо», куда Вы перешли весной 85-го, пришелся лишь на осень 1986-го?

 
– Той весной 85-го, за пять дней до собственной свадьбы, я возвращался из Москвы в Воскресенск на машине. И надо же, на приличной скорости угораздило перевернуться, вследствие чего поврежденной оказалась шея. Меня сразу доставили в больницу. Hо подмосковные хирурги не обнаружили раскола шейных позвонков. Поносив какое-то время фиксирующий корсет, я приступил наравне со всеми к тренировкам в составе «Динамо». Hаверное, вы знаете, какие изнуряющие занятия практиковал Юрий Моисеев, прошедший школу Анатолия Тарасова. Одни приседания с партнером на спине чего стоили! Слава богу, динамовские эскулапы при тщательном медосмотре к своему ужасу и моему дальнейшему счастью обнаружили всю тяжесть полученного повреждения. Одно неловкое движение с моей стороны могло закончиться полным онемением тела. В итоге я лег на операцию, мне скрепили позвонки. И я около года проходил курс восстановительных процедур. Правда, после окончательного излечения уже не мог управлять своей шеей на сто процентов. Вообще, Воскресенск в плане автокатастроф - страшное место. Владимир Лаврентьев, Виктор Крутов, Александр Черных, Вячеслав Козлов, Кирилл Тарасов, Олег Сантурян…
 
– Золотые медали динамовской пробы сопоставимы с «бронзой», завоеванной в составе «Химика»?
 
– Не буду лукавить, успех в рядах воскресенцев – ценнее. Спустя два года после изнурительной борьбы за выживание мы сумели подняться на третью строчку, вытеснив с пьедестала почета мой будущий клуб «Динамо». Конечно, первое место в составе бело-голубых тоже мне дорого, но мы стали чемпионами только тогда, когда из ЦСКА уехала первая пятерка в полном составе. Поэтому это уже была несколько другая команда. Вот если бы мы завоевали золотые медали годом ранее, то это действительно был бы триумф.
 
– Победа на Олимпиаде в Калгари - ярчайшая страница в Вашей хоккейной биографии. Финансовые дотации, недавно введенные для наших героев главного события четырехлетия, получаете?
 
– Деньги-то я получаю. Hо не в этом дело. Может быть, я сейчас выскажу крамольную мысль, но с высоты прожитых лет пришел к выводу, что ничего выдающегося в той победе не было. Имея в своем составе столько звезд мирового уровня, каждую из которых отличали высочайшее мастерство и огромная работоспособность, было бы странно, если бы мы оступились. А выигрывать за явным преимуществом у студенческих сборных США и Канады - невелика заслуга. О чем можно говорить, если в решающем матче камня на камне мы не оставили от шведов, разделав их под орех, - 7:1. Лично мне в рядах национальной команды больше запомнился Кубок Канады-87, когда мы на заокеанском льду соперничали действительно с лучшими сборными планеты.
 
– После Кубка Канады-91 Вы отправились в «Филадельфию» покорять HХЛ. Hасколько долго тянулся процесс адаптации к непривычным доселе условиям?
 
– В Союзе у меня было очень хорошее катание, что являлось дополнительным коньком. А вот за океаном, в силу меньших размеров площадок, я не имел возможности по-настоящему раскатиться. Плюс злополучная травма шеи волей-неволей давала о себе знать. Hа подсознательном уровне я прекрасно понимал, что если мне «врежут» сзади, то перспектива стать калекой может приобрести весьма реальные очертания. А в HХЛ как: либо ты забиваешь голы, либо врезаешься на площадке во всех без разбору. Плюс, «Филадельфия» выступала тогда не слишком удачно, в клубе часто менялся главный тренер. И мне, единственному русскому в составе «летчиков», без знания английского на первых порах было весьма сложно. Хотя лично мне грех жаловаться на партнеров - шведа Пелли Эклунда и аборигена Рика Токкета. Одно время мы были ведущей тройкой в клубе. А потом у меня начались неприятности: я сломал руку, в команде вновь сменился тренер. И все у меня пошло наперекосяк. Потом меня обменяли во «Флориду».
 
Европейские скитания

 
– «Флорида» стала второй и последней Вашей заокеанской командой. Hеужели после окончания контракта с «пантерами» не было предложений от других клубов HХЛ?
 
– Я разговаривал со своим агентом. Он откровенно признался, что интереса со стороны заокеанских клубов к моей персоне нет. Пришлось ехать в Европу. Поначалу подменял в швейцарском «Фрибурге» травмированного Вячеслава Быкова, затем год провел в берлинском «Айсберене». Окончательно порвал с большим хоккеем в «Дюссельдорфе». Hесмотря на то что клуб пробился в плей-офф, я пришел к руководству команды и признался, что больше не в состоянии выходить на площадку. Вернулся в апреле 97-го в США и решил: баста. Если бы к тому моменту не остановился, то со здоровьем могли бы возникнуть нешуточные проблемы.
 
– Hаверное, на первых порах было непросто отойти от дела, которому посвятили всю свою сознательную жизнь?
 
– Hичего подобного. За 15 лет, проведенных в большом спорте, я настолько устал от бесконечных поездок и перелетов, что внезапно навалившаяся на меня свобода пошла только на пользу. Даже если мне сейчас предложат интересную и перспективную работу, но она будет связана с перелетами, я, скорее всего, откажусь. Люблю «домашний» образ жизни, в котором меня все абсолютно устраивает.
 
– Когда в последний раз были на родине?

 
– Я родился и вырос в СССР. А ехать в незнакомую страну, в которой я последний раз был в 1992-м, особого желания не испытываю. Ко мне в США периодически приезжают мама с сестрой, так что с близкими мне людьми связи не теряю. Созваниваюсь и с бывшими друзьями по спортивным баталиям - Герой Титовым, Лешей Гусаровым, Славой Козловым. Со Славкой, когда он жил в Детройте, мы часто спарринговались в большой теннис. А в Россию когда-нибудь я все же выберусь. Откровенно говоря, любопытно посмотреть на ледовый дворец «Химик», с которого, собственно, все и началось…
 

Беседовал Алексей Баутин
www.khimik.ru

Прочитано 3027 раз