Четверг, 14 марта 2013 18:44

Средь пыльных рукописей древних…

Андрей Николаевич Фролов – известный в Воскресенске краевед, один из авторов фундаментального труда «Очерки истории Воскресенского края», увидевшего свет в прошлом году. О том, как он пришел к изучению истории родной земли, где черпает сведения, сложно ли попасть в государственные архивы – в сегодняшнем выпуске нашей регулярной рубрики «Нерабочее настроение».
 
– Андрей, краеведение обычно удел энтузиастов. Вы ведь тоже, получая высшее образование наверняка специализировались не на истории?
 
– Да, в 1995 году я окончил Московский лесотехнический институт (ныне – Московский государственный университет леса), по специальности «инженер-технолог». Там был интересный факультет – электроники и системотехники (ФЭСТ). Он вообще не имел никакого отношения к лесу, а готовил кадры для ракетно-космической отрасли – РКК «Энергия», ЦНИИМАШ, ЦУП. На ФЭСТе работало много сильных преподавателей, и общетехнические дисциплины на начальных курсах читали нам именно они, подготовку давали весьма неплохую. Так что по специальности я не историк. И надо сказать, моя сегодняшняя работа совсем не связана с историей…
А с краеведением получилось так: с раннего детства я увлекся историей, читал соответствующие книги, еще в дошкольное время очень любил рассматривать учебники и атласы по этому предмету. Много прочел книг и по истории России. Но в нашей семье занятие историей как-то не рассматривалось как подходящая профессия для молодого мужчины. К идее поступления на истфак мои родители отнеслись, скажем так, без всякого энтузиазма. Будь только моя воля, я бы, может быть, и поступил бы на исторический….  Но далеко не факт, что в результате этого я бы сейчас пришел к краеведению. Я мог бы заниматься «верхней» историей, не углубляясь в ее региональные, местные аспекты, мог бы уже просто «наесться» предметом… Сложно сказать. Конечно, по сравнению с историками, получившими хорошее профильное образование, мне, вероятно, не хватает системного взгляда, характерного для специалистов. Но большой плюс и в том, что я занимаюсь теми направлениями, которые мне интересны, и считаю, что изучил их очень даже прилично. При этом я вполне в курсе более общих тем. Когда пишу, например, о деревнях Воскресенского района и дело касается хронологии войны 1812 года или, скажем, быта татар-кочевников, то я вполне, как говорится, «в теме».
 
– Когда Ваше увлечение историей «сузилось» до краеведения Воскресенской земли?
 
– Дело в том, что живу я в Новлянском квартале. Это большой микрорайон Воскресенска на правом берегу Москвы-реки. Ранее здесь было старинное село Новлянское. В один прекрасный момент у меня возник вопрос: а что, собственно, означает название «Новлянское»? В школе я, как и все, слышал объяснение, что названия трех сел Воскресенского района – Новлянское, Сабурово и Марчуги – якобы происходят от имен трех татарских мурз, Новли, Сабура и Марчухи, приехавших на Русь служить московским князьям. И по каким-то причинам меня эта версия не устраивала. К тому же, в ту пору я уже знал, что село Сабурово получило свое имя вовсе не от имени ордынского мурзы Сабура, а от боярина времен Дмитрия Донского – Федора Ивановича по прозвищу Сабур, который был родоначальником Сабуровых. Ему приписывают, кстати, ордынское происхождение, мол, дедушка его якобы был выходцем из Орды, но серьезные историки говорят нам, что у Федора Ивановича по документам прослеживаются русские предки до 5-6 колена. На примере Сабурово я понял, что история про трех мурз – всего лишь популярная версия. Конечно, в Золотой Орде на протяжении XIV-XVстолетий происходили определенные политические процессы, феодальная борьба за власть между кланами, и проигравший под угрозой физического уничтожения покидал территорию Орды, уезжал со всем родом – кто-то в Московское княжество, кто-то в Великое княжество Литовское, кто-то в другие страны…
Но воскресенская топонимика именно в случае с Новлянским не имеет к татарским выходцам никакого отношения. Изучая различные источники, я выяснил, что в старину село Новлянское именовалось Новленским. Среди развесистого генеалогического древа Рюриковичей была маленькая веточка из рода ярославских князей – удельные князья Новленские. Стал «копать» в этом направлении. И тогда выяснилось, что, когда Иван IIIв 1463 году присоединил Ярославское княжество к Московскому, лишив его самостоятельности, то тамошних князей он не стал преследовать и гнобить по темницам. Он учел, что это его родственники, что они всегда были верны Москве, стояли на Куликовом поле и в других битвах вместе с москвичами. Иван IIIлишил ярославских князей суверенитета, отобрал их собственное княжество, но оставил при этом богатыми и обеспеченными людьми, наделив вместо ярославской вотчины разными селами и волостями в составе Московского княжества. Так вот, князю Даниле Новленскому досталось тогда хорошее село на Москве-реке, в Коломенской земле – село Новлянское, и не одно, а с окрестными деревнями, в которых Новленский разместил своих сослуживцев-вассалов. Среди этих ярославских землевладельцев известны фамилии Перебатины и Скрипины, а в Фединском поселении есть деревни Перебатино и Скрипино. Еще одно подтверждение версии! Тем более, что в летописях четко подтверждается, что волости и села действительно были даны ярославским князьям. В краеведении как? Есть отдельный факт – его можно и отбросить, оспорить. А когда сразу несколько фактов сходятся и подтверждают друг друга – значит, скорее всего, так и было на самом деле! Даже при том, что документальных свидетельств уже не сохранилось…
 
– Кстати, о документальных свидетельствах. Вы работаете в основном в архивах, с летописями?
 
– Где-то 60% моей работы – действительно, в архивах, остальное – с людьми. Но в архивах - не всегда с летописями. Строго говоря, летописи – это не совсем документ. Конечно, это свидетельства своего времени. Но они бывают разные. Есть летописи, которые писали придворные историки, соответственно, как в любом официозе, там прославляется свой князь, а все враждебные князья очерняются…. Если летописец творил при дворе митрополита или епископа, то в тексте много внимания уделяется церковным вопросам, и деятельность церкви подается сугубо в выгодном свете. Поэтому такие летописи имеют свою специфику. Несмотря на это, существует какое-то количество летописных текстов, которые писались не то чтобы для себя или «в стол», но как бы в стороне от придворной жизни, к примеру, в удаленном провинциальном монастыре. Сохранились северные летописи, скажем, устюжская, вологодско-пермская, холмогорская. Из хроник конкурирующих с Москвой княжеств сохранилась Тверская летопись – одна из самых интересных. В этих альтернативных описаниях действия московских князей рассматриваются более полно и немного с другой стороны, с другими оценками. Но такие летописи писались где-то до времени правления Михаила Романова, потом процесс фиксирования истории стал централизованным – только при дворе местного владыки, не ниже.
Что же касается документов – то это, в первую очередь, писцовые книги – поземельные описи, использовавшиеся на Руси с XV до середины XVII века, содержавшие сведения об имущественном положении служилых людей. Составляли их московские писцы и подьячие, и в этих книгах отражалось детальное описание условий хозяйствования вотчин, сёл, монастырей. Это огромный массив нужной информации как раз по местным небольшим землевладениям.
 
– Бытует мнение, что поиск в архивах – для избранных, обычных людей там на порог не пускают. Так ли это?
 
– Совершенно не так! Это было верно только в советские времена. 90-е годы открыли для людей множество интереснейших документов. Я чаще всего работаю в РГАДА – Российском государственном архиве древних актов. И туда может обратиться любой человек, к примеру, намеревающийся восстановить родословную своей семьи – ему пойдут навстречу. Еще лучше, если человек придет, вооружившись письмом от какой-либо организации о том, что он работает по ее поручению, на благо города или района, помогая составлять историю своего края. И в том, и в другом случае в государственных архивах ему абсолютно бесплатно позволят листать фолианты старинных документов, делать выписки. Платное в архивах (да и в библиотеках тоже) только копирование или сканирование. Тут уже необходимы денежные затраты.
Проблема в другом: человек при всем желании не сможет сразу читать старинные источники. Нет, русский язык не сильно изменился за пару-тройку столетий. Другое дело, что совершенно изменились традиции написания букв, общеупотребительный почерк. Современному человеку сложно читать скоропись XVIIвека, нужен определенный навык. Это как с велосипедом – нельзя сразу сесть и поехать, надо многократно попробовать прокатиться, несколько раз упасть и только потом научиться. При чтении скорописи конфигурация даже хорошо знакомых букв кириллицы непривычна. Но постепенно начинаешь понимать, что вот эта загогулина означает некую букву или сочетание букв, и дальше придет понимание общих принципов написания.
 
– Андрей, если не секрет, какие планы у Вас на будущее? Проще говоря, есть ли какие-то «белые пятна» или неразрешимые загадки воскресенской истории, которые срочно необходимо раскрыть?
 
– Я не думаю, что в истории Воскресенского района стоит искать какие-то «жареные» факты или сенсации. Таких, скорее всего, нет. Интересных фактов, событий – множество. Но чего-то сногсшибательного, чтобы все прямо ахнули, ожидать не стоит. Нужно отдавать себе отчет, что события местной истории интересны, прежде всего, нам самим – жителям и уроженцам этой местности. В более широком историческом контексте они не имеют столь важного значения и, соответственно, общероссийского резонанса. Найти новые сведения, что именно в Воскресенске когда-то решалась судьба России, вряд ли возможно. Но то, что здесь жили интереснейшие люди, происходили события, важные для Воскресенска и для всего Юго-Восточного Подмосковья – это несомненно. Краеведческая работа будет продолжаться, и конца-края ей я пока, к счастью, не вижу. Так что продолжу заниматься любимым делом!
 

Беседовал Юрий Белимов
Фото из личного архива Андрея Фролова

Прочитано 1801 раз