Пятница, 02 ноября 2012 12:04

Две реликвии нового музея

В списке уникальных подлинных вещей открывшегося в сентябре в центре Москвы «Музея 1812 года» есть два экспоната, которые не могут оставить равнодушным посетителей:  генеральский сюртук, в котором его владелец получил тяжелое ранение во время войны с наполеоновской армией и кубок, поднесенный «храброму Остерману» от чешских женщин в память сражения под Кульмом. Для нас - воскресенцев – это реликвии вдвойне, потому как Александр Иванович Остерман-Толстой являлся одним из владельцев усадьбы Спасское. Во всех ярчайших событиях истории Государства Российского начала 19 века он оставил свой след.

Это был удивительной судьбы человек. Даже для кипящего страстями времени переустройства Европы его биография выглядит просто фантастической. Александру не было и четырех лет, когда его записали на военную службу в лейб-гвардии Преображенский полк. В таком возрасте он, конечно, не мог находиться при армии, но по правилам того времени повышение в чинах случалось исключительно за выслугу лет. В 10 лет он — сержант, в 14 — прапорщик. Действительную армейскую службу Толстой начал поручиком в восемнадцатилетнем возрасте. К тому времени Александр уже являлся владельцем Спасского. Хозяйственными делами в имении вместо него занимался опекун и родственник Федор Остерман, фамилию которого будущий герой войны 1812 года объединит со своей. Да и когда было считать доходы и расходы, если с 18-летнего возраста Толстой – участник грандиозных баталий. Хорошую военную школу прошел молодой офицер в Русско-Турецкую кампанию под командованием Потемкина-Таврического, Суворова и Ушакова. Последний дал Александру такую характеристику: "Во всех сих делах отличился он своим мужеством и благородным жаром к военному искусству, которые подали о нем тогда большую надежду, совершившуюся впоследствии времени при толиких (столь многих) чудесах храбрости".

Политика – дело тонкое. В феврале 1798 г. Александр Иванович произведен в генерал-майоры и назначен шефом Шлиссельбургского мушкетерского полка, но неожиданно для всех через два месяца отстранен от военной службы и в чине действительного статского советника определен к гражданским делам. Возможной причиной опалы являлась нелюбовь Павла I к фаворитам двора его матери Екатерины II. В эти годы были заключены в крепость полковник Ермолов, атаман Платов, уволен из армии полковник Раевский и другие видные военачальники. Лишь после вступления на престол Александра I они смогли вернуться на службу.

Остерман-Толстой встретился с французской армией еще за шесть лет до начала Отечественной войны. Он был в первых рядах сражения у Нарева (приток Вислы) - возглавлял авангард русской армии. У местечка Чарново передовой отряд пятнадцать часов сдерживал многочисленные французские войска, которыми командовал сам Наполеон. В последовавшем через два дня сражении Остерман-Толстой возглавлял войска левого фланга и сам их водил в атаку, проявляя незаурядную стойкость и бесстрашие. Эти победы русских войск лишили Наполеона возможности совершить обходной маневр и получить превосходство.

В 1807 году активные военные действия развернулись в Восточной Пруссии. Корпуса маршала Нея стремился отрезать русских от Кенигсберга. Дивизия Остермана-Толстого, входившая в группировку войск под командованием Багратиона, приняла удар превосходящего в числе неприятеля. В этом бою генерал получает пулевое ранение в  ногу навылет. К ордену Георгия IV степени, полученному Остерманом за взятие Измаила, прибавились еще три награды за кампанию 1806-1807 гг.: Георгий III-й степени, Анна I-й степени и Прусский Черный Орел.
В истории Лейб-гвардии Павловского полка есть немало мест, посвященных Остерману-Толстому. Вот одно из них, связанное со  сражением под Кенигсбергом: «Усилив огонь, французы начали атаку. Сам Остерман повел им навстречу Павловцев. Французы вступили с нами в рукопашный бой и готовы были почти окружить вынесшегося далеко вперед Остермана, который был ранен в правую ногу. Наши выручили героя… Они вынесли на руках Остермана, который в награду за свое спасение поручил полку взять неприятельскую батарею».   

Измотанный сражениями и ранами военачальник подает рапорт с просьбой об увольнении из армии, но получает отказ. Однако Александр Иванович настаивает на своем решении и в октябре 1810 года добивается отставки с правом ношения мундира. За четыре десятилетия своей жизни он успел сделать немало для своей Родины и мог доживать свой век с чувством выполненного долга. Но судьба готовила ему новые испытания.

Как только началась Отечественная война 1812 года, Остерман-Толстой подал прошение о своем зачислении в армию. Первое серьезное сражение русские войска дали Наполеону на подходе к Витебску. Корпус под командованием Остермана-Толстого в буквальном смысле слова стоял насмерть. Несколько часов кавалерийские части неприятеля безуспешно атаковали его пехотные каре. Когда в один из напряженных моментов потери русских бойцов стали устрашающими, а заряды для пушек кончились, графа спросили: «Что делать?». «Ничего, — ответил он, — стоять и умирать!». Корпус оставался на позициях, пока его не сменили свежие войска.

В день Бородинской битвы корпус Остермана-Толстого находился между батареей Раевского и Багратионовыми флешами. Сильно контуженный в самом разгаре боя, Александр Иванович вынужден был покинуть поле битвы, но через несколько дней снова вернулся в строй. Барклай-де-Толли в наградном списке так охарактеризовал действия отважного генерала: "С большою быстротою и деятельностью с вверенным ему 4-м корпусом поспешил на подкрепление 2-й армии и, найдя сию несколько уже расстроенной, остановил... стремящегося против его корпуса неприятеля и примером своим ободрял подчиненные себе войска, так что ни жестокий перекрестный огонь неприятельской артиллерии, ни нападения неприятельской конницы не могли их поколебать, и удержал место свое до окончания сражения".
Удивительны порой повороты истории. Во время Отечественной войны в адъютантском подразделении Остермана-Толстого служил его «сосед» Иван Лажечников, усадьба отца которого Кривякино находилась в нескольких верстах от Спасского. Скорее всего, Лажечников-старший и устроил туда своего сына, когда тот сбежал на войну без родительского благословения: как-никак под присмотром будет. Впоследствии, став писателем, Иван Иванович Лажечников в воспоминаниях прольет свет на многие подробности жизни своего командира.

В кампанию 1813 года Остерман-Толстой прославил свое имя 17 августа в блестящем бою под Кульмом, где был тяжело ранен осколком неприятельского ядра. По воспоминаниям очевидцев, генерал приказал своим солдатам петь русские песни в момент, когда ему ампутировали руку. Этот эпизод стал лейтмотивом картины художника Василия Сазонова.

Из записок И.И. Лажечникова: «Когда я приехал с ним (А.И. Остерманом-Толстым) в 1818 году в его Сапожковское имение, село Красное, он куда-то пошел со священником и запретил мне сопровождать его. Впоследствии я узнал от того же священника, что он зарыл руку в фамильном склепе своих дядей, графов Остерманов, в ногах у гробниц их, как дань благодарности за их благодеяния и свидетельство, что он не уронил наследованного от них имени».

С начала 20-х годов 19 века Остерман-Толстой живет в Петербурге. В 1825 году во время Восстания декабристов его нет в городе. Генерал сопровождает тело любимого императора Александра I из Таганрога в столицу. История гласит, что в доме Остерманов на Английской набережной после расстрела на Сенатской площади укрывались некоторые участники восстания, среди которых были и родственники военачальника.

Получив разрешение на увольнение из армии и выезд из страны, Александр Иванович уезжает жить в Европу, где он столько времени провел в кровопролитных боях. 30 января 1857 года Остерман-Толстой скончался в Женеве в возрасте 86 лет. В мае того же года его прах отправлен в родовое село Красное Сапожковского уезда Рязанской губернии. Судьба траурного картежа потерялась на Германской границе. В отечественных архивах никаких документов по данному факту не сохранилось. Возможно, из-за того, что Остерман-Толстой за границей дважды противопоставил себя российским законам и был официально «забыт» правительством. Наиболее естественным все же  было предполагать, что генерала  захоронили в родовой усыпальнице в селе Красное. В мае 2008 года было проведено частичное обследование предполагаемой могилы А.И. Остермана-Толстого. Найденные артефакты дали основание окончательно утвердиться в предположении, что тело русского генерала было захоронено именно здесь, рядом с его предками, в родовой усыпальнице.  14 февраля 2010 года ко дню памяти А. И. Остермана-Толстого была открыта памятная доска, где, наряду с именами М. И. Остерман (Стрешневой), Ф. А. Остермана, И. А. Остермана, М.В. Голицына вписано имя генерала от инфантерии Александра Ивановича Остермана-Толстого.

Да, были люди!...
Прочитано 1970 раз